— Иду, — бросил я стольнику и махнул головой дяде Олегу, чтобы он меня ждал, и сам последовал за стольником в глубь дворца.
Меня провели по запутанным коридорам, мимо богато украшенных покоев, где суетились слуги и толпились придворные. Наконец стольник остановился перед резными дверями, охраняемыми двумя рослыми иноземцами.
Я ожидал увидеть царя за делами или в окружении советников, но попал в совершенно иную обстановку. Покои были завалены ворохами дорогих тканей: парчи, бархата, шелков. Посреди комнаты на небольшом возвышении стоял сам Дмитрий Иоаннович, примеряя роскошный свадебный кафтан жемчужного цвета. Вокруг суетились портные, судя по всему, иноземцы, ибо одежды были не наши. В воздухе пахло благовониями и дорогим вином. У окна за столиком с бумагами сидел секретарь царя Ян Бучинский. Рядом с возвышением стоял Мацей и что-то говорил Дмитрию по-польски.
Увидев его, я едва удержался, чтобы не скривиться, второй день в Москве, и уже встретил заказчика своего несостоявшегося убийства.
— А-а, Андрюша! Родич! Брат мой! — воскликнул Дмитрий, заметив меня, и его лицо расплылось в широкой, почти детской улыбке. — Наконец-то! Я уж думал, не успеешь! А ты как раз вовремя!
Он легко спрыгнул с возвышения и, подойдя, по-свойски хлопнул меня по плечу, совершенно игнорируя чины и этикет. Бучинский и Мацей молча наблюдали.
— Ну, как тебе? А? — Он горделиво повернулся, демонстрируя кафтан. — К свадьбе шьем! Сам Ежи Мнишек ткань прислал! Хорошо ли сидит? Тебе нравится?
Кафтан был действительно прекрасен.
— Великолепно, государь! — поспешил заверить я, склоняя голову. — Достойно величия царского! Такого и у цесарцев, поди, не видывали.
— То-то же! — рассмеялся Дмитрий, явно довольный похвалой. — Эх, Андрюша, скорее бы! Жду не дождусь! Невеста моя, красавица Марина, уже под Смоленском! Дня через два, не позже, здесь будет! Представляешь? Свадьба! Пиры! Вся Москва гулять будет! А ты у меня тысяцким станешь, первым человеком после меня! Как я рад, что ты успел, родич! Ты ж у меня самый близкий по крови, Рюрикович, первый сенатор! Вместе мы с тобой горы свернем!
«Теперь уж точно придется разбираться, что к чему в этом чине, да еще и на такой свадьбе», — подумал я.
Он говорил быстро, возбужденно, глаза его блестели не то от радости, не то от выпитого вина. Он был полностью поглощен предстоящей свадьбой и, казалось, не замечал ничего вокруг.
— Рад служить, Дмитрий Иоаннович, — заверил я его вновь, стараясь, чтобы голос звучал искренне.
— Верю, Андрюша, верю! — Он снова хлопнул меня по плечу. — Ведь и твой прадед был тысяцким на свадьбе моего отца. Ладно, погоди пока… — Он вдруг нахмурился, будто что-то вспомнив. — Тысяцкий… чин важный! Надо ж, чтобы ты не спутал ничего, а то дел-то будет невпроворот! Эй, кто там! Позвать ко мне дьяка Грамотина! Живо!
Дмитрий снова повернулся к портным и Мацею, махнув мне рукой, мол, подожди у стены. Я отошел, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица.
Грамотин? Ловкий и изворотливый дьяк, успевший послужить Годунову, теперь один из ближайших к царю людей? Интересный выбор для инструктажа…
Не прошло и пяти минут, как в дверях появился человек средних лет, с проницательными, бегающими глазками и холеной бородой — Иван Грамотин. Он отвесил царю поясной поклон, скользнув по мне взглядом.
— Звал, великий государь?
— А, Ивашка, вот и ты! — кивнул Дмитрий, не отвлекаясь от портных. — Вот, князь Андрей Владимирович. Тысяцким у меня на свадьбе будет. Изложи ему толком всю роспись свадебную, что да как. Чтобы знал, что делать. Ступайте в соседнюю палату, потолкуйте. А мне тут… — он снова обернулся к кафтану, — … закончить надо!
Грамотин еще раз поклонился царю, затем повернулся ко мне с подобострастной улыбкой:
— Прошу, князь. За мной.
Я последовал за думным дьяком в соседнюю комнату. Грамотин указал на скамьи у стены.
— Волею государя нашего тебе, Андрей Володимирович, предстоит исполнять чин тысяцкого, — начал Грамотин вкрадчивым голосом. — Дело почетное и хлопотное. Главное, быть при государе неотлучно во время всех церемоний и шествий, водить его под руку, являть собой первую опору жениха.
— Ясно, — кивнул я, переваривая услышанное. — Быть при государе неотлучно. Хотелось бы уяснить остальное. Когда ожидается прибытие… будущей царицы?
— Невеста государя нашего, Марина Юрьевна, ожидается послезавтра, князь, — ответил Грамотин. — И торжественный въезд в столицу. Разместят ее в Вознесенском монастыре, где будущую царицу будет принимать инокиня Марфа, матушка царя нашего.