Отложив сабли, мы тяжело дышали. Разминка помогла немного сбросить напряжение, но тревога никуда не делась, лишь затаилась глубже. День клонился к вечеру. С улицы доносился гул возвращающихся с работ москвичей, скрип телег, редкие выкрики торговцев.
Я сидел у себя в горнице, разбирая привезенные бумаги, когда в дверь постучали. Вошел один из моих сторожей.
— Княже, там люди от боярина Шуйского. Двое. К тебе просятся.
Я поднял бровь.
«Вот как? Уже и посыльных шлет? Настырный какой», — промелькнуло у меня в голове.
Первый раз — через боярина, теперь напрямую. Видимо, мой уклончивый ответ его не устроил.
— Зови, — коротко бросил я.
Вошли двое — крепкие молодцы в добротны кафтанах, явно из дворовых людей Шуйского. Поклонились низко.
— Князь Андрей Владимирович, — начал старший из них. — Боярин наш, князь Василий Иванович, зовет тебя к себе на вечерню да на ужин.
Шуйский явно не собирался ждать, пока я «осмотрюсь». Что ж, может, он и прав. Хватит ходить вокруг да около. Времени мало, события несутся вскачь. Надо уже решать, что и как, определяться со стороной. Сидеть на двух стульях долго не получится.
— Князь Василий Иванович оказывает мне честь, — ровным голосом произнес я. — Передайте вашему боярину мой поклон и скажите, что буду непременно.
— Дозволь, княже, проводить? — тут же нашелся с ответом один из них.
— Дозволю, — И я махнул рукой, указывая на дверь.
— Ты и впрямь пойдешь? — спросил дядя Олег.
— Пойду, дядя. Пора познакомиться с еще одним родичем, — усмехнулся я. — Понять, чего он хочет и что предлагает. Может, наши пути и сойдутся.
— Осторожнее там, кто ж знает этих бояр, — пробурчал дядя.
— Знаю. Возьми пятерых сторожей, — поднимаясь с лавки, ответил я.
Минут через двадцать мы выехали с подворья. Я, дядя Олег и пятеро бойцов. Путь к хоромам Шуйских лежал через Китай-город, как я понял, подворье Шуйского стояло в другом конце. Улицы были уже не так многолюдны, как днем, но то тут, то там мелькали фигуры прохожих, спешащих к ужину или в кабак.
Именно здесь, на одном из перекрестков у питейного дома, откуда несло кислым пивом и криками, мы и наткнулись на неприятную сцену. Двое поляков, судя по богатой одежде, относящихся к шляхте, но уже изрядно подвыпивших, окружили немолодого мужика в простой рубахе и портах. Мужик испуганно жался к стене, а ляхи, хохоча, толкали его и что-то лопотали по-польски, перемежая речь грязными русскими ругательствами. Один из них, долговязый блондин с закрученными усами, ткнул мужика кулаком в плечо.
— Что, быдло? А? Смотри, а то хуже будет!
— Пся крев! — поддержал его второй, пониже ростом, но более плотный, с багровым лицом. — Кланяться надо панам ниже! А ты грязь под ногами!
Мужик только бормотал что-то неразборчивое, пытаясь закрыться руками. Несколько прохожих опасливо косились на происходящее, но спешили пройти мимо. Вмешиваться никто не хотел — связываться с пьяными иноземцами.
Меня злость взяла. Вот оно, то самое польское своеволие, о котором шепчутся по всей Москве! Наглость и спесь захмелевших уродов.
— Оставьте человека! — шагнул я вперед, мой голос прозвучал резко в вечерней тишине.
Поляки обернулись. Они явно не ожидали вмешательства. Несколько секунд с пьяным недоумением разглядывали меня и моих людей за спиной.
— А ты еще кто такой? — презрительно скривился долговязый. — Иди своей дорогой, не мешай панам развлекаться!
— Вали отсюда, пока цел! — рявкнул второй, багровея еще больше. — Не твоего ума дело!
Они явно не понимали, с кем говорят. Ни мой богатый кафтан, ни суровые лица моих воинов за спиной не произвели на них впечатления. Хмель и спесь напрочь отшибли им остатки разума.
Глава 3
Глава 3
— Прочь от него и пошли вон! — Приказал я ледяным тоном, сидя в седле. Мои люди за спиной напряглись, готовые к действию.
— А ты нам не указ! — огрызнулся долговязый пан, повернувшись ко мне и уперев руки в бока. — Иди своей дорогой!
— Мы тут с быдлом, не мешай! — поддакнул его приятель, делая шаг ко мне и угрожающе выпячивая грудь. — А то и тебе достанется!
— Взять их! — коротко скомандовал я.
Мои воины ждали только этого и мигом покинули седла. Пятеро теней метнулись вперед. Дядя Олег остался рядом со мной, положив руку на саблю, но не вмешиваясь — пятерых с лихвой хватит на двоих пьяных шляхтичей.
Поляки не успели толком среагировать. Один из моих сторожей, низкорослый, но верткий Степан, подсек долговязого под колени. Тот с удивленным воплем рухнул на грязную мостовую. Двое других воинов мгновенно навалились сверху, выкручивая руки.