- Она ждала его прихода! - вырвалось у седовласого Сладжа. Сэр Радхаур, я достоин смерти за то, что пытался остановить вас. Конечно, вы прошли по лестнице Смерти, я должен был догадаться! Убейте меня, своим волшебным мечом, но выполните мою последнюю просьбу.
- Какую? - не отводя взгляда от женщины (богине надо смотреть только в глаза - подсказало ему его странное чувство) спросил Радхаур.
- Позвольте мне сообщить старейшинам, что великая богиня Моонлав проснулась от вековечного сна.
- Подойди ко мне, - вдруг приказала Моонлав, обернулась и потащила к себе вышитое золотом покрывало, на котором лежала; прекрасные розы, заботливо взращенные на этом оторванном от мира клочке земли, посыпались на каменный пол. Не глядя, она накинула покрывало на себя, придерживая рукой ткань на белом-белом плече. Не ты, юноша, - добавила она, видев, что оба не сдвинулись с места. - Тот, кто меня охранял, подойди!
Сладж, не в силах вымолвить ни слова, подошел, встал на колени и склонил голову перед ожившей красавицей, которую за долгие часы караула наверняка рассмотрел во всех деталях, до самого пола.
- Кто сейчас старший у вас? - спросила она властным, не терпящим возражения тоном. - Прадлон? Он был самый юный из всех...
- Мудрый Прадлон умер сто сорок четыре года назад, великая Моонлав, - не поднимая головы, ответил хранитель.
Богиня хмыкнула.
- И сколько же я спала?
- Сто девяносто восемь лет и двести семьдесят три дня, великая Моонлав.
- Солнце заходит, - потеряв к стражнику всякий интерес, сказала Моонлав. - Это символично - все важные события происходят на закате... Ступай вниз и скажи своему вождю или старейшинам - кто там управляет в деревне? - что я жду вас на рассвете. До этого времени, чтобы меня не тревожили. Все, иди...
Радхаур с интересом посмотрел на седовласого - а как же он пришел сюда, если ему нельзя ступить на волшебную лестницу Смерти?
Согнувшись в поклоне, не поднимая глаз и не поворачиваясь к богине спиной, Сладж попятился к хрустальной стене, наощупь нашел ручку потайного выхода и вышел, плотно прикрыв дверь.
- А ты красивый, юноша, такой же, как был Алвисид, - сказала Моонлав, разглядывая Радхаура. - И, наверняка, такой же дурак.
- Не мне судить, - ответил Радхаур, размышляя как же взять наконец желанный торс, что так влечет его, и уйти отсюда в ночь - к утру доберется до раненого Ламорака. - Вы, наверное, не захотите отдавать мне торс Алвисида?
Гурондоль все еще был зажат в руке. Посмел бы он поднять меч на одну из пяти могущественных богов? Кто знает. Да и принесло бы это желаемый результат? Очень сомнительно. Но торс надо унести и он сделает все, что в его силах. Странно, но он не ощущал никакого трепета или страха перед легендарной своенравной богиней, ушедшей из мира почти двести лет назад, но не забытой - кто с благоговением, кто с ненавистью поминает ее имя.
В ответ на его вопрос Моонлав рассмеялась - звонко, по-девичьи. Рука перестала поддерживать золотистую ткань и та упала, обнажив несколько большую для ее фигуры, но безукоризненной формы грудь.
- Ты точно - дурак, - как-то совсем не обидно, как умеют только женщины, сказала Моонлав. - Зачем же мне препятствовать собственному освобождению? Я здесь - как птичка в клетке до тех пор, пока мертв Алвисид. Вот уж поистине - не рой другому яму... Тебя как зовут-то, Наследник Алана?
- Сэр Радхаур, Уррий Сидморт, граф Маридунский.
- Меч-то убери, не съем тебя, граф. Надо же - Сидморт. Столько лет прошло, а род сохранился... Могуч был сэр Алан, ничего не скажешь. Трахнемся?
- Что? - не понял Радхаур.
Женщина снова рассмеялась.
- Ты знаешь - кто я?
- Да, - Радхаур слегка наклонил голову в знак почтения. - Вы - богиня Моонлав. - В голове из небытия забвения неожиданно всплыло и другое имя. - Как сказал посланец Алвисида - вас звали Молли Лавкравт.
- О-о! Даже это знаешь. А я уж, признаться, и позабыла. И что ты обо мне еще знаешь?
- Не так уж и много. Директорию вашу читал...
- А, ту что Хамрай написал... Что-нибудь еще?
- Сэр Ансеис, то есть Хамрай, мне тоже про вас рассказывал.
- Ты и его знаешь? - удивилась Моонлав. - Впрочем, раз уж он жив, то заклятие хочет снять, а для этого необходим Алвисид. Бедный, - искренне посочувствовала она, - два столетия, почитай, без бабы. Вот уж точно повеситься впору. - В глазах загорелось любопытство: А, Балсар, часом жив, не знаешь?
- Я с ним не встречался, но знаю, что он повелевает огромной странной - владения шаха Балсара велики и необозримы. Так говорят.
Моонлав задумалась о чем-то своем. Радхаур не нарушал молчания, он смотрел мимо сидевшей перед ним, практически нагой женщины - на торс Алвисида, до которого все-таки добрался.
Тот оживал, терял свой холодный мраморный цвет и от него исходила уже ощутимая сила. Оставалось только подойти, дотронуться до него и сила вольется в Радхаура, волей Сил Космических избранного Наследником великого бога.
- Ладно, все это потом, - наконец нарушила молчание богиня. Зря я этого олуха до рассвета отпустила. Есть очень хочется... И вина. От хорошего бы бокала "Пола Массона" я бы сейчас не отказалась. У тебя, конечно, ничего нет?
- У меня есть немного кабаньего мяса, - несколько оторопело ответил Радхаур. - Но ведь вы же - богиня...
- А, брось, - отмахнулась она и встала, ничуть не заботясь о том, что покрывало упало с нее. Пошла в угол у выхода на лестницу Смерти, где стояла грубо плетеная деревенская торба. - Сейчас я обычная баба... Не совсем обычная, но пока я здесь, даже водки не могу сотворить. И очень хочется мужика... Ага, не слишком изысканно, но даже вино есть, - она извлекла из торбы припасы хранителя и кувшин. Отхлебнула прямо через край, поморщилась и протянула Радхауру. - Хочешь?
Тот кивнул. Жажда не мучила его пока он мчался по лестнице, пока разговаривал с нагой богиней, но сейчас казалось, что если не сделает хоть глоток, умрет мгновенной смертью. Вино было слабеньким и очень кислым.
Моонлав снова вернулась к ложу, досадливо поморщилась, посмотрев на черный голый камень, вздохнула, подняла покрывало, сложила его в несколько раз, положила на ложе и уселась, закинув ногу на ногу, и уперевшись руками в камень позади спины.