И странствия твои?
Звон струн не принесет монет,
Стихи - плохой товар...
Но, может, я ошибся?" - "Нет,
Ты прав," - ответил бард.
"А может, славы ищешь ты?
Но слава - дочь меча.
Кто ищет славы - те кресты
Нашили на плащах.
А твой убогий инструмент
Не рыцарский венец...
Но, может, я ошибся?" - "Нет,
Ты прав," - сказал певец.
У придорожного креста
Раздваивался путь.
"Прощай, певец!" - "Бог в помощь, тан,
Богат и славен будь!"
Но тан, коня попридержав,
Спросил певцу вослед:
"Скажи, в последний раз - я прав?"
"Ты прав," - сказал поэт.
Шотландец-август жарил день
На медленном огне...
Они расстались в этот день
Так рассказали мне,
Сияло солнце, как дукат,
И щурилось, как кот,
И рыцарь ехал - на закат,
И бард шел - на восход...
Смолкли звуки струн. Повисла тишина. Певец как пел, закрыв глаза, так и сидел не открывая их. Протянул руку за кубком, глотнул вина, точно устал после поединка с песней, точно пел, словно бился в бою. Для него - так оно и было.
- А ведь я тебя знаю, певец, - вдруг нарушил тишину Радхаур. - Ты - сэр Катифен!
- Сэр Катифен умер вместе со своим королем, - глухо ответил тот. - Остался никому не нужный бродячий певец, которого любой рыцарь мог сбить с ног конем или по любой прихоти засунуть в темницу.
- Мне не очень-то понравилась песня, - сказал сэр Таулас, - я не понял в чем смысл. Но в любом случае этот Линксангер - негодяй.
- Поедем со мной, сэр Катифен, - попросил Этвард. - Будешь служить у меня.
- Сэр Катифен умер. Я - безымянный певец. Но я согласен. Ваше величество, хотите я спою песню про вашего легендарного предка?
И, не дожидаясь ответа, он запел балладу, которую так любил сэр Отлак.
x x x
Герцог Берангер сидел, уронив голову на руки; рядом догорала свеча, за зашторенным окном занимался рассвет.
Маг первого тайлора, еще толком не привыкший к новому званию, протянул руку, взял кубок. Заглянул в него - пусто. С яростью запустил кубок в стену, тот упал, покореженный от удара, на пол.
В соседней комнате спала Крафф, обиженная на него, что он не захотел любить ее после столь долгой разлуки. Бездны Космические, а ведь сегодня утром он только и мечтал, что о Крафф!
Прав был Иглангер, тысячу раз прав! Не зря он так беспокоился. Но и Берангеру упрекнуть себя не в чем - он нигде не задерживался по дороге, спешил как мог. Будь он рядом с Линксангером, изменилось ли хоть что-нибудь?
Не известно.
Но всегда кажется, что будь ты там, все сделал бы по-другому.
Линксангер перед гибелью смог до него докричаться на магическом уровне. И смог спасти Крафф и эту Марьян, которая лежит сейчас взаперти, а Дайрон сторожит, чтобы она себе что-нибудь не сделала. Почему Линкс спас ее, зачем она здесь? Если Линкс думал об Игле, то лучше бы заставил Дайрона привезти сюда эту девчонку, принцессу.
Герцог подошел к магическому котлу, который после долгого бездействия едва набрал силу. Снял крышку, подождал пока не поднимется к потолку накопившийся пар, бросил щепотку магического порошка. И вновь, сжав зубы, заводя себя, набирая злость, просмотрел трагическую сцену на мосту Линксвуда.
Эх, совсем недавно метаморфировался бы в дракона и полетел бы мстить.
Дождаться бы Игла, посоветоваться, вдвоем отомстить Радхауру. Но Игл вернется не скоро, убийца братьев успеет вернуться в свой замок...
Берангер подошел к креслу, на котором валялись его куртка и портупея с ножнами, решительно одел на себя.
Едва уловимое посторонне движение в комнате заставило повернуть голову. Из настенного зеркала, низко склонив голову, чтоб не удариться о верхнюю планку тяжелой рамы, кто-то вылезал. Не надо было ломать голову, чтобы догадаться кто это может быть.
Сарлуза считала, что у нее в пещере было магическое зеркало, связывающее колдовскую берлогу с миром Повелителя Тьмы. Отчасти она была права, зеркало действительно магическое. Но подданные Владыки Зла могли выйти в мир людей через любое зеркало - лишь бы размеры были достаточные. Лишь туда, где не было зеркал, приходилось переносится, окружая себя клубами дыма.
Линксангер всмотрелся в нежданного посетителя. Он вздохнул, убедившись в верности своих предположений. Это был не какой-то там маркиз или барон, а сам Князь Тьмы Белиал.
- Ты пришел отговаривать меня? - спросил Берангер.
Белиал прошел к освободившемуся от вещей креслу и сел.
- Не думаю, что это поможет, - ответил он.
- Тогда зачем явился?
- Предупредить кое о чем.
- Ты думаешь, я изменю свое решение? Бездны космические, мне плевать что этот Радхаур - Наследник Алвисида. Он убил Вольфа и Линкса! Он должен ответить за это.
- Он убьет и тебя, - спокойно произнес князь Тьмы.
- Ты пришел сюда затем, чтобы сказать мне это? - окрысился Берангер. - Я не знаю, что произойдет в ближайшие дни, но знаю точно, что я сделаю. Я вызову Радхаура на поединок.
- Если тебе дорог Иглангер, то ты меня выслушаешь.
- Я не заключал договора с вами, это...
- Я знаю, - кивнул Белиал. - А я и не требую от тебя соблюдения договора. Разве я тебе запрещаю вызвать Наследника Алвисида на честный поединок и убить его? Нет, это твое личное дело.
- Тогда что ты хочешь? - удивленно спросил Берангер.
- Предупредить. Ты прекрасно знаешь, где сейчас Иглангер, и что мы можем запросто сделать так, что он не вернется.
- И... - потребовал продолжения герцог.
- И если ты причинишь Радхауру вред при помощи любой - самой невинной - магии, Иглангер не выйдет из пустыни.
- Это угроза?
- Понимай как хочешь. Ты можешь вызвать Наследника на бой и убить тебя. Но твой клинок не должен быть заговорен, либо отравлен. И ты не должен во время боя использовать магию. Ты все понял? - Белиал встал.
- Да, я все понял.
- Если во время поединка ты попробуешь использовать магию - в этот момент Иглангеру придется туго.
- Я понял, зачем повторять?
Белиал повернулся и, не прощаясь, вошел в зеркало.
Берангер вновь сел за стол и закрыл лицо руками. Просидел четверть часа, собираясь с мыслями, затем протянул руку, взял колокольчик и позвонил.
Через минуту дверь комнаты открыл слуга:
- Что угодно, ваше сиятельство?