Я слишком крепко спал.
Все мое тело кажется тяжелым и теплым, все еще одурманенным удовольствием.
Клэр сидит на подоконнике, глядя на улицу, одетая в мою кофту. Она свисает почти до колен, как платье, ее голые ноги поджаты под себя. Волосы взъерошены, лицо очаровательно опухшее со сна.
Она не заметила, что я не сплю, бросаю на нее взгляд.
Я вижу ее печаль.
Она беспокойная и несчастная. Может быть, она даже не помнит прошлую ночь.
Когда я сажусь, она вздрагивает и поворачивается ко мне.
— Доброе утро, — говорит она.
Формальность приветствия далека от того, что она стонала мне на ухо, когда кончала.
Я уже чувствую, как напрягается мое лицо, как внутри меня захлопываются ставни. Я никогда раньше не был уязвим перед болью — все внутри меня восстает против.
— Я почти вижу дом своих родителей из этого окна.
— Знаю.
Мой голос звучит холоднее, чем я хотел.
— Я подумала… — она колеблется.
Я уже знаю, что она собирается сказать, но продолжаю молчать.
— Тебе нужны доказательства, — говорит Клэр. Ее голос мягкий, но уверенный, глаза прикованы к моему лицу. — Я знаю пароль отца к компьютеру в его офисе. Могу просмотреть его файлы. Тогда мы оба узнаем правду.
— Ты хочешь пойти домой, — говорю я категорично.
Клэр вздрагивает.
— Я не хочу… нет. Просто… я хочу узнать, Константин. Я должна знать наверняка.
— Я уже сказал тебе наверняка.
— Это не одно и то же! — ее щеки порозовели, глаза заблестели. Тем не менее, она борется за контроль, борется за то, чтобы ее поняли.
Я не могу ее понять. Потому что не могу принять это.
— А как насчет прошлой ночи? — злюсь я. — Когда ты принадлежала мне.
Я искажаю слова самым уродливым образом. Грудь Клэр быстро поднимается и опускается под моей кофтой. Я знаю, что расстраиваю ее, но, кажется, не могу остановиться.
— Константин… мне… мне не все равно на тебя, и на то, что с тобой происходит…
— Еще бы, — усмехаюсь я. — Ты же у нас рыцарь. Ты хотела спасти меня с того момента, как мы встретились. Даже до того, как мы встретились. Тебе насрать, был бы я или другая потерянная душа.
— Нет! Я не это имела…
— Мне не нужна твоя гребаная жалость, — рычу я. — Ты мне не нужна. Я могу найти доказательства с твоей помощью или без нее.
— Но я хочу…
— Мне похрену, чего ты хочешь.
Клэр отшатывается, как будто я дал ей пощечину.
Я бы никогда так не сделал.
Но я все равно оттолкнул ее морально. Грубо и болезненно.
Потому что Клэр обречена предать меня. В тот момент, когда она вернется в дом, в безопасность к родителям, окунется в свою привилегированную и защищенную жизнь, все, что было между нами, испарится, как роса на горячем асфальте.
Я втянул ее в этот безумный роман. Подобного она никогда не хотела для себя. Не хотела преступника. Убийцу.
Она на мгновение потеряла рассудок и в безумии прильнула ко мне.
Но она не любит меня. Это не возможно
Она хочет вернуться домой. Ее прежняя жизнь зовет.
Возможно, меня тоже.
Гораздо проще, когда я думаю только о себе. Когда я режу, избиваю и сжигаю любого на своем пути без малейших угрызений совести.
— Ты права, Клэр, — говорю я, поднимаясь с кровати, голый и холодный, как твердый камень. — Тебе пора домой.
Глава 18
Клэр
Я смотрю в окно спальни и заставляю себя подавить болезненное, скрученное чувство тошноты в животе. Прохладное покалывание в задней части шеи говорит: что-то не так.
Мне не нравится холодный взгляд Константина, когда его глаза встречаются с моими. Сказать мне, чтобы я шла домой, кажется самым холодным из всех отказов в мире. Будто сделали самым глубокий разрез лезвием до самых костей, возникает ощущение, что открывается болезненная правда: мы пришли из двух разных миров и никогда не сможем вместе.
Однако я отвергаю эту истину. Я отвергаю это всем своим существом, потому что знаю, что это неправда. Я видела выражение его глаз, когда он не закрывается. Я подхожу Константину так, словно меня вырезали из него, и мы вместе дополняем друг друга. Его жестокая, пламенная страсть подпитывает меня, а моя уравновешенность успокаивает его огонь.
Я знаю это. Но не уверена, что знает он. Хотя сейчас не могу думать об этом. Если я это сделаю, давящий груз нашего совместного будущего меня расколет. Мысль о том, что я никогда больше не буду с ним, может разбить меня вдребезги.
Так что я держу себя в руках.
Его глаза потемнели.
Я терплю боль от холода в его взгляде.