Нужно было как-то по-другому…
— Тебя выгнали, — сказал я.
— Чт…
Он оборвался, упершись в меня взглядом, сделавшимся вдруг очень злым.
— Выгнали, — повторил я невозмутимо. — За что?
— Пошел ты.
— Ты хотел узнать про моего учителя? — проговорил я. — Думаешь, он не спросит? Я не смогу ничего рассказать, пока он не разрешит.
Не очень-то ты у меня разрешения спрашиваешь, — раздалось в голове почти тут же.
Вообще-то это ты сам мне постепенно всякие тренировки устраиваешь! — возмутился я сразу.
На это Старик уже ничего не сказал.
Я же продолжал смотреть на Пако. До последнего я не был уверен, что он хоть что-то еще скажет, но…
— Да, — буркнул он.
— И за что? — спросил я.
— Мне нужно было уйти, — ответил он. — Я просил, но он не разрешил. Тогда я ушел сам…
— И не вернулся?
— К нему нельзя вернуться.
Хм.
— Где он? И как его зовут?
— Наставник или Старший, — ответил Пако. — Настоящего имени он никогда не говорил. А где…
Он чуть помолчал.
— На Муратаре.
Мура… гхм.
Не сразу, но вспомнил эту систему. Заминка была, потому что я ожидал, что система будет населенной. Муратар же был… В общем, там почти ничего не было. Только степи и пустыни. А находился он в десяти-пятнадцати световых годах от Новой Агоры. От Лиры это уже была почти сотня световых лет. Не так, чтобы совсем далеко, но точно не близко. Месяца два пути через гипер. И тут точно без личного корабля не обойдешься. На Муратаре, скорей всего, даже космопорта не было.
Нужно будет туда слетать, — тут же потребовал Старик.
Чего-то подобного я ожидал.
Как только, так сразу, — отозвался я мысленно.
Нет, так-то я очень даже за. Посмотреть на других практиков Пути Меча точно будет полезно. Но именно сейчас это абсолютно невозможно.
— Я передам своему учителю про тебя, — сказал я Пако, ничего не обещая.
Доверять я ему все равно пока не мог. Так что, посмотрим.
Следующие несколько дней я в основном либо учился, либо тренировался.
Физподготовка с Настей и Богданом — он же Нож — индивидуальные тренировки со Стариком, спарринг и псионика с Флавом.
В общем, утро у меня каждый день выдавалось насыщенным. После завтрака я отправлялся в гимназию. Дорога занимала полтора часа в одну сторону. Это время я, как правило, занимался планированием…
Правда?
Разумеется! Да, иногда оно частично перетекало в восстановительный сон, но и там мой мозг не филонил!
По приезду в поместье я пересаживался в пикап, и уже на нем Ефим вез меня в гимназию. И там я уже занимался налаживанием связей.
Без революционных лозунгов и чего-то подобного. Специально я точно ничего такого не задвигал…
Иногда, правда, оно как-то само так воспринималось окружающими. Просто с учетом моей личности. Определенной черты я не переступал. Но мне забавно было наблюдать за реакциями отпрысков аристократических семей, когда они думали, что я вот-вот что-то такое вытворю.
С того первого дня Марина Сергеевна больше не ставила меня в спарринги. Да и к доске на большинстве предметов меня старались не вызывать. Исключением был разве что химик — мистер Бергман. Но только он.
Впрочем, основной цели моего прибывания в гимназии это не мешало. Постепенно я перезнакомился со всеми юными аристократами Графского Городке. Большинство, надо признать, относилось ко мне настороженно. Кто-то и вовсе «переходил на другую сторону коридора», когда меня видел. Но были и другие примеры. Вроде того же Кости Ланцова (1), с которым мы быстро стали хорошими приятелями.
Из забавного — Пашка Бекелев (2), продолжал набиваться ко мне в друзья. Делал он это до того навязчиво, что на второй-третий день я уже точно знал, что это приказал ему отец. И, видимо, парень пересказывал каждую нашу с ним беседу.
Это… настораживало.
Я еще не раз расспросил Старика об особенностях работы способности Пятьдесят Второго. Но внятного ответа так и не добился.
Приказ отдавал ты, — напомнил он. — Как и прикладывал Волю. Важны не только слова, но и посыл. Так что только ты можешь знать, какую часть Внушения он сможет нарушить, а какую нет.
В один из дней как бы невзначай Пашка поинтересовался у меня насчет Насти…
— Ты не знаешь, чего она в школу не ходит?
И глаза при этом были честные-честные. Я бы, конечно, мог поверить, что он не знал всего, но уж прям совсем-то дурака строить…
— Нет. А ты?
Он тогда ничего не ответил.