А по итогу он меня вообще за какого-то имбецила стал принимать.
Он может просто считать тебя ребенком, — заметил Старик. — Не преувеличивая эффект от способности.
Даже если так.
Все равно!
Подвинув к себе договор, я начал вчитываться…
— Михаил, — тут же подал голос граф.
— Да?
— Я же сказал, у нас не так много времени.
— Но дедушка говорил, что нельзя ничего подписывать, пока не прочитал…
— Это, безусловно, так, — кивнул Бекелев. — Но у нас особый случай. Мы друг другу доверяем, так что подписывай…
Я сделал вид, что сомневаюсь.
— Михаил.
— Дедушка… — промямлил я.
Граф сделал очень недовольный вил. Будто вдруг во мне разочаровался. Потом тяжело вздохнул и с видом, будто делает великое одолжение, проговорил:
— Хорошо, можешь посмотреть, но только недолго. Помни, времени совсем нет.
Я торопливо закивал.
И стал быстро смотреть листы. Ну и быстро убедился, что юристы Бекелева прям постарались. По договору я продавал не только поместье, но и все остававшиеся у рода земли. И даже — какую-то недвижимость в Бастионе. О последней я на самом деле вообще не знал. А вот Бекелев как-то выяснил.
Еще забавный момент был, что не имел права ничего выносить из поместья. Вплоть до личных вещей! Даже одежду забрать было нельзя!
Очевидно, что особняк Звездных очень-очень интересовал Бекелева. Что, на самом деле, странно. По идее, на фоне месторождения Окрашенного Металла все остальное должно было меркнуть. Но нет. Выходит, он знал что-то еще? Или просто так скрупулезно выполнял требования Наместника?
Ну и вишенкой на торте была цена.
Сто тысяч имперских кредитов.
Кредитов!
Наверное, чтобы звучало солидней. Потому что десять тысяч пятипроцентовиков — по имперскому курсу — воспринималось бы уже куда скромнее.
Надо ли говорить, что все описанное выше за эти деньги было не купить?
Да один более-менее нормальный имплант обошелся бы тысяч в пять питипроцентовиков. Порция же нанитов на основе Краски — на которую Бекелев намекал — стоила бы в разы больше. Даже самая простая модификация!
Я ожидал, конечно, что золотых гор мне Бекелев не насыплет. Но таким жадным быть!
Фу!
И, кстати, сгущенку нам тоже так и не принесли.
Только какое-то скучное печенье.
— Прочитал, — сказал я, подняв на Бекелева взгляд.
— Там все хорошо, но…
— Что?
— Я хотел хотя бы немного поучиться в гимназии. Я думал, что если я буду в школе аристократов, то это зачтется…
Под конец фразы я «стушевался» под тяжелым взглядом Бекелева.
— Извините…
— Понимаю, — протянул он. — Что ж, если ты решил так ответить на мое предложение помощи…
— Нет-нет, что вы, ваше сиятельство! — заторопился я. — Я очень-очень вам благодарен! Просто я хотел порадовать дедушку… Хотя бы один семестр! А потом я уже все подпишу, и мы сделаем, как вы скажете! Пожалуйста, ваше сиятельство!
До последнего я не знал, сработает или нет, но в итоге на лице Бекелева снова заиграла уверенная улыбка. И даже появилась какая-то другая эмоция. Удовлетворение.
Ему явно понравилось, что я его «вашим сиятельством» назвал.
— Что ж, твое стремление понятно, — проговорил он. Потом еще чуть помедлил и добавил. — Сделаем так. Мои юристы переделают договор. Чтобы он вступал в силу позже. Но тогда, уж извини, сумму выкупа придется снизить… на треть. Тебе и так хватит с запасом, но так как я рискую, все затягивая, и тебе тоже придется пойти на уступки. Учись принимать взрослые решения, Михаил!
— На треть…
— Можем, сегодня все подписать. В прежнем виде.
— Нет-нет, хорошо! Я согласен!
— Ладно, тогда иди на занятия. А завтра утром встретимся.
— Хорошо, спасибо, ваше сиятельство!
Встав, я вышел из кабинета. И там, не выдержав, покачал головой.
И это я раньше себя считал очень экономным. Бекелев мне, похоже, еще фору мне тут мог дать.
В остальном разговор, пожалуй, прошел хорошо.
Отсрочку выбить удалось, а значит договор можно было спокойно подписывать. Да и в целом его юридическая ценность была сомнительна. Мало того, что я несовершеннолетний, я даже наследником официально не был.
Бекелев просто решил отправить меня из Графского Городка, чтобы я тут никого не смущал своим присутствием. В чем-то даже тонкий ход.
На уроки я все-таки решил не идти. Парень моего возраста наверняка сразу бы сорвался, чтобы рассказать о таком «щедром» предложении старшим. Вот и я решил поступить также. Точнее, сделать вид.