Мобиль он вел предельно уверенно. Да и сама машина, даром, что выглядела, будто уже одним колесом на свалке, прекрасно слушалась водителя, а в двигателе ощущался явный резерв.
— Времени много прошло, — ответил Иваныч, когда я завел разговор о деле. — По делу Алексея Звездного я почти ничего не узнал.
Алексей Звездный был отцом настоящего Никиты Звездного. И через Ефима я просил покопаться в этом деле. До Лидии Танари — матери Никиты — которая могла что-то знать, мне пока было не добраться. Так что стоило поискать «хвосты» здесь, на планете.
— Почти? — спросил я.
— Так, пара странностей. Последние два года кто-то активно скупал в Бастионе артефакты производства Алексея Звездного.
Да, Ефим говорил, что Алексей был сильным артефактором…
— Какие-то конкретно?
— Любые. Алексей Звездные за свою жизнь создал сотни предметов.
Хм.
— И кто?
— Через посредников. Я проследил за одним. Там распечатка сзади, посмотри.
Я быстро просмотрел собранные данные. И… вывод оказался очень интересный.
— Администрация Наместника.
Иван Иваныч кивнул.
— Это не так удивительно, там много людей работает. В том числе аристократы.
Да, само по себе — неудивительно. Вот только это уже вторая ниточка, которая указывала на то, что «Никита Звездный», кем бы он ни был на самом деле, как-то связан с нынешним правительством Лиры. До этого
— Какой-то коллекционер?
— Непохоже. Большинство предметов — простые прикладные вещи. Не уникальные, даже не редкие. Да, хорошего качества, но не более.
То есть, ценность представлял сам факт того, кем был создатель…
— Нужно узнать имя конечного покупателя, — сказал я.
Иван Иваныч в ответ только кивнул.
— По второму вопросу? — спросил я.
— Нашел. Как раз туда едем.
— Хорошо.
Звездная Империя. Планета Лира
Бастион
Один из окраинных районов
Час спустя
— Ваше благородие…
— Уолш, ты слишком много с Ефимом общаешься. Сказал же — все нормально будет.
Здоровяк все равно выглядел не очень довольным. Но дальше спорить не решился. Иваныч, кстати, надо отдать ему должное, тоже не стал ничего говорить про мой возраст. И что «наследник не должен рисковать». Вместо этого добавил к моему плану парочку уточнений, которые я сразу принял. Все звучало логично.
После нас с Пако высадили из мобиля. И дальше мы уже двинули через район сами. Местечко поначалу было напомнило мне некоторые районы Графского Городка. Но спустя несколько минут, я убедился, что все было гораздо хуже.
Не просто несколько грязных улиц, а уже полноценные трущобы. Невысокие здания, тесно жмущиеся друг к другу. Тесные переулки, разбегающиеся в стороны темными ручейками. Ну и люди. Плохо одетые, настороженные, хмурые.
Кое-где на их фоне выделялись более уверенные компании. И вот у них лица уже наоборот были злые и опасные.
Если Графский Городок за последние тринадцать лет успел стать грязные и мрачнее, то столица Лиры, судя по всему, прошла по этому пути еще дальше. Это не касалось нескольких центральных районов, но и только.
Мы же сейчас были от центра далеко.
— Не думал, что ты без них пойдешь, — буркнул мне Пако.
С ним мы сейчас шли вдвоем. Пока я глазел по сторонам, парень окидывал цепким взглядом каждого встречного прохожего. Пару раз дергал меня, чтобы мы перешли на другую сторону улицы.
— У меня так-то своя шайка была, — хмыкнул я в ответ.
Почему-то это его совсем не убедило. Скорее наоборот.
— На ножи нас поставят.
В целом, именно это мне было и нужно.
— Когда? — спросил я.
— Через минуту.
— А те, кто нужен?
— Если твой тип не ошибся, то да.
— Хорошо.
Мы успели пройти еще метров тридцать-сорок, когда впереди показалась троица парней, чуть нас постарше.
Пако тут же толкнул меня в ближайший переулок…
…где нам уже ждали.
— Эй, паря, дернуть есть чего? — раздался сзади насмешливый голос.
Обернувшись, я увидел, как нас зажимают в переулке. Вперед при этом вышел парень, на контрасте с остальными одетый куда лучше. Не в темное и грязное, а в темное и чистое. Короче, опрятный такой паренек.
— Есть, но я брезгую, — отозвался я. — Так что извиняй.
— Чего? — прищурился «Опрятный».
— У дружков своих подергай, — мотнул я головой на остальных гопников.
Опрятный, кажется, намек понял, потому что из насмешливого его выражение лица мгновенно изменилось на злое.