— Да неужели⁈ И с чего нам ему верить⁈ — окончательно распалился Сахарный. — Если это твой новый близкий, то сам с ним базарь! У меня и так половину пацанов в Социальную Службу слили, не хочу, чтобы остальные там же оказались!..
— Много говоришь, Сахар, — бросил ему Нож.
— Может под ответ меня поставишь⁈ — глянул в ответ Бил. — Так я отвечу! И этому типу у меня веры нет!
— Не о том речь, — заметил я. — Нам сейчас нужно объединиться, а не базарить, кто прав, а кто нет. С этим никто спорить не будет?
— Объединиться? — прищурился Сахарный. — И кто же старший?
— Все старшаки, как и раньше, — ответил я. — Вопрос-то несложный. И он всего один. Нужно как-то своих пацанов выручать.
После этой фразы все резко смолкли.
Не только Сахарный, почти все уставились на меня с сомнением.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Дуг.
— Мне так-то тоже интересно, — заметил Сахарный. — Пацаны в Социальной Службе. Да, жалко, но оттуда еще никого не вытаскивали.
— Очень просто, — ответил я. — Мы разгромим Социальную Службу.
И если в прошлый раз все просто смолкли, то теперь, кажется, и дыхание у всех перехватило.
— Это бред…
— Я считаю, что мы должны хотя бы попробовать, — настоял я. — У меня есть оружие, его хватит на всех.
— Да какое оружие⁈ — выпалил Сахарный. — Ты самоубийца!
— Оружие? — заинтересовался Дуг, пропустив слова Сахарного мимо ушей. — Какое?
— Огнестрел, импульсники, парализаторы, гранаты, генераторы щита, — перечислил я спокойно. — Все, что может понадобиться.
— Социальники этого так не оставят. Даже если все удастся.
— Плевать, — отмахнулся я.
Дуг довольно долго смотрел в ответ. Потом кивнул.
— Я с тобой.
Сразу после кивнул и Нож.
Это, впрочем, неудивительно. Ему я все заранее рассказал.
Но куда больше меня интересовала реакция Сахараного. И вот он:
— Вы спятили… — выдохнул он. — Это Социальная Служба! Нас отвезут на рудники! Или вообще на органы разберут!
— А так это сделают с теми, кого уже схватили. Шаек все равно больше нет. Пусть потом нас ищут сколько хотят. Сейчас мы должны это сделать.
Но Сахарный уперся.
Взгляд его метнулся в сторону выхода. «Сладкий и Сладкий» за его спиной явно подобрались, готовясь к чему угодно.
— Я сваливаю, — сказал Сахарный твердо. И без своей обычной улыбки. — Хотите сдохнуть — пожалуйста. Я мешать не буду.
— Что ж… — протянул я. — Хорошо. Мешать не будем. На один вопрос только ответь, прежде чем уйдешь.
— И на какой же?
— Это ведь ты сдал лежки Бекелевским?
Теперь уже все уперлись взглядом в Сахарного. Во взгляде у него на миг возник испуг. После он успел прятать его под удивлением, но я успел заметить.
— Ты бредишь.
— Правда? Ты, наверное, не в курсе, что гвардеец, с которым ты разговаривал, записал ваш разговор. Такая у него оказалась привычка. Хочешь запись послушать?
На это Сахарный ничего ответить не успел.
— Крыса, — бросил ему Кен. — Ты своих же пацанов в Социальную Службу отдал.
— Это… — Сахарный явно растерялся, пытаясь сообразить, что делать. — Это не то, что вы дума…
На этой фразе он вдруг резко хлопнул себя по поясу.
Вокруг его тела возник защитный барьер. Еще через миг в его руке возник импульсник.
Глава 9
Социальная Служба
— Стоять!.. — глаза Сахарного вспучились.
Он задергал импульсником из стороны в сторону. Глянув «Сладкого и Сладкого», я заметил, что и те выглядели удивленными. Замерли в паре метров от своего старшего, не зная, что делать.
— Так это правда, — проговорил Черный Дуг.
— Нет! — крикнул Сахарный, пятясь к двери. — Это Звездный! Он меня подставил! Сам хочет стать Королем!
— Так может, это то, чего ты хотел? — отозвался я, медленно подходя к нему. — Думал избавиться от всех конкурентов? Даже своих пацанов не пожалел, чтобы подозрений не было.
— Нет! Ты врешь! Я всегда за пацанов был! Всегда!
Но глаза у него бегали.
Сейчас это уже стало совсем очевидно. Может раньше он и смог бы кого-то обмануть, но не теперь.
— Мы тебя все равно найдем, — бросил Дуг негромко.
И как-то это было сказано, что даже до Сахарного дошло, что больше нет смысла притворяться. Ему все равно никто не поверит.
Он даже остановился.
Выражение лица сменилось на расчетливое.
— Уроды тупые, — усмехнулся он. — В отличие от вас, я всегда знал, что происходит. И вам, — он сделал акцент на этом слове, — недолго осталось. А теперь — пошли! Рыпнется один — всех положу!