— Да, — глянул я на него. — Пойдем.
Когда мы спустились из особняка во двор, наши ворота уже были открыты. И тут я сразу отметил, что внутрь заехал только один мобиль из всех.
Но все-таки заехал.
Прежде Бекелев себе такого не позволял. Был предельно щепетилен в этом вопросе. И сам даже на пушечный выстрел к поместью не приближался.
Сейчас же он этому своему правилу, очевидно, изменил.
Как только мы вышли, одна из дверей мобиля представительского класса открылась. Изнутри сначала показался офицер. Судя по ощущениям, стихийник второго ранга. В общем, ничего особенного.
А вот после возник сам граф.
Ну и сразу по его взгляду я понял, что мне больше нет смысла скрывать свои силы.
Бекелев явно знал.
И, скорей всего, про Залив тоже. Нападение на Ефима, силы Бекелевых у Базы…
Неужели Внушение просто вырубилось и все? Какой тогда смысл в нем?
Внушение — могущественный и опасный навык, — возразил Старик тут же. — Большая часть приказа все еще действует. Вероятно, он узнал что-то, что противоречит заданным установкам. Это могло ослабить ту часть, что была задана недостаточно четко.
Но ты явно не удивлен, что это произошло.
Нет. Но я не знал, что так будет.
Как бы то ни было, если целью было показать, что на способность Пятьдесят Второго не стоит полагаться, как на палочку-выручалочку в любой сложной ситуации, то этого он добился.
Мы с дедом остановились около лестницы.
Бекелев, выйдя из мобиля, двинул прямо к нам. За плечом к нему пристроился тот офицер. Еще несколько гвардейцев, забежав внутрь двора, рассредоточились по нему.
Очевидно, стесняться граф стал куда меньше.
— Что вам здесь нужно?
Голос деда гулко разнесся по всему двору. Бекелев к тому моменту был уже метрах в шести-семи от нас.
Он тут же остановился.
То, что первым заговорил Клим Егорыч, кажется, слегка его сбило. Но ненадолго.
Сделав еще пару шагов, он уперся взглядом в меня.
— Какими судьбами, Петр Ник…
— Хватит, — перебил он.
Я почти физически ощутил, как сквозь меня проходят сканирующие техники. И без брошки я закрыться бы от них никак не смог бы.
Значит, правильно я угадал. Как-то он выяснил, что я одаренный.
Кто-то проговорился?..
Видимо, но сейчас это уже не так важно.
— Пора заканчивать этот фарс, — проговорил граф. — Для понимания. Твой Слуга — у меня, твои малолетние друзья — ждут своей участи в распределителе Социальной Службы. А тот сброд, который ты собрал в лесу, будет уничтожен меньше чем за минуту, стоит мне только отдать приказ. И можешь не сомневаться, рука у меня не дрогнет.
— Мы не сомневаемся в твоей суровости, граф, — ответил ему дед. — Для чего ты все это провернул?
— Можешь у своего внука спросить, старик.
— Я спрашиваю у тебя.
Бекелев в ответ хмыкнул.
— Ладно. Пацан — одаренный. И видимо поэтому решил поиграть в солдатиков. Сомневаюсь, что он спрашивал разрешения у тебя. Может, это вообще идея Крамцова… Мне, откровенно говоря, плевать. Итог в том, что понес ущерб. Несколько моих людей погибли. И кому-то придется за это ответить.
— Звучит так, будто ты уверен в своем праве. И чего же ты хочешь?..
Они продолжали говорить.
Я сначала хотел сам вступить, но заметив, что дед вполне справляется, решил пока не лезть. Вместо этого продолжал анализировать обстановки.
Прикидывать план боя, ну и своих дальнейших действий.
Главная сложность была в том, что граф как-то удивительно хорошо перестраховался. Даже непохоже на него было?
Ефим, пацаны, База…
Это явно не могло быть просто так. Он чего-то опасался?..
На этом точно имело смысл сыграть.
Ну и кроме того… у меня неожиданно возникла мысль, как именно можно было бы использовать лежавший у меня в кармане родовой перстень.
— Чего хочу? Чтобы вы перестали мозолить мне глаза, — отозвался граф с какой-то потаенной злостью. — Ваше время ушло. И вы только мешаете краю развиваться. Да что краю, всей планете! Не было бы вас тут, уже давно бы у Лиры были Звездные Врата! Планета бы процветала! Только вы этому мешаете!
Ого! Как заговорил!
А Бекелев, оказывается, патриот Лиры!
Правда, он как-то забыл, что если бы не Звездные, то на планете бы сейчас обитали бы исключительно Красочные. Но это, конечно, так, ерунда. А он даже не про это, а про то, что нам нужно было свалить потом. И оставить все ему.