Как раз во втором и третьем мне и должен был помочь Аркум. Главная проблема тут была, как ни странно, в Привратнике. Точнее, в том, что он всегда появлялся в одном и том же месте. Во дворе перед поместьем.
Плохо это по простой причине.
Графский Городок и земли Звездных должны были стать моей базом. Надежным тылом, который обеспечит ресурсы и подготовку бойцов.
Вот только следующий этап моего плана предполагал перемещение действия в Бастион — столицу Лиры. Туда, где находился Наместник. Где находился космопорт. И, разумеется, единственный во всей системе Планетарный Репликатор. Монструозное сооружение, расположенное частично на земле, частично на орбите. Соединенное несколькими космолифтами.
Собственно, космопорт и Репликатор представляли из себя один общий технологический комплекс. Обладание им, по сути, означало обладание всей планетой.
Очевидно, что для осуществления этих целей, мне нужно было находиться в Бастионе. На первом этапе я мог бы каждый день летать туда-сюда. Но даже на Коатле дорога до Бастиона должна была занимать почти два часа. На менее скоростном флаере — и того больше.
Еще один вопрос, который желательно было решить в Аркуме. Как-то договориться, чтобы Привратник появлялся не в одном месте, а там, где мне удобно. То, что он способен определить мое местонахождение, я почти не сомневался. Возможности этого помощника директора явно находились за гранью обыденного.
Ну и помимо всего этого, конечно…
Исток, — раздался в голове голос Старика.
Да.
Чтобы это ни было, забывать о его важности не стоило. Особенно, после встречи с Мыслителем (К5), когда стало ясно, что Исток имеет какое-то отношение к Красочным. Не к рядовым особям и ничего не значащему мясу, а к сильнейшим из них.
И предчувствия однозначно говорили, что именно в этом древнем замке, парящем в космическом пространстве, я смогу приблизиться к ответу на этот вопрос.
Неизвестный сектор открытого космоса
Школа Аркум
Кабинет директора
В широком и высоком окне блестели иглы башенных шпилей. Галереи и переходы, мощенные древним камнем улицы, ряды ажурных окон в вековечных стенах были залиты теплым оранжевым светом фонарей.
Однако в самом кабинете царил тихий полумрак.
Едва слышно шелестели корешки древних книг. Изредка на одной из многочисленных полок со старинными и непознаваемыми приборами раздавался негромкий звон.
Перед столом, в самом центре кабинета стояло высокое, выше роста человека зеркало.
Старинное и тяжелое.
На черном письменном столе перед пустым массивным креслом лежали карманные старинные часы, торопливо отсчитывающие секунды.
Тридцать секунд.
Сорок.
Пятьдесят.
Минута…
Стоило только минутной стрелке сдвинутся, в кабинете что-то неуловимо изменилось. Не звук, и даже не что-то живое…
Тень.
Она возникла на одной из стен. Очень медленно, будто крадучись, перетекла на пол и поползла в сторону зеркала.
Возможно, это было всего лишь отражение чего-то промелькнувшего за окном, а может и прост какой-то странный мираж, порожденный магией древнего замка…
В какой-то момент тень коснулась зеркала…
И тут же — звон!
Амальгаму в мгновение изрезали тысячи трещин. А спустя секунду раму, ось и само основание покрыла рябь повреждений. Не минуло и пары ударов сердца, как все зеркало обратилось осколками, рассыпавшимся по полу кабинета.
На несколько мгновений после этого тень будто замерла в нерешительности. А после резко метнулась обратно к стене. Снова просочившись сквозь нее.
Кабинет оказался пуст.
Часы на столе продолжали отсчитывать секунды.
Тридцать секунд.
Сорок.
Пятьдесят.
Минута.
Перед столом, в самом центре кабинета стояло высокое, выше роста человека зеркало.
Старинное и тяжелое.
Глава 15
Замковые огни
Неизвестный сектор открытого космоса
Школа Аркум
Больничные покои
Один месяц назад
Граф Злобин стоял перед рядом расставленных вдоль окон коек. От каждой поднималось зловещее красноватое мерцание, окутывающее лежащих на своих местах учеников.
Виктор Фонте.
Эрика Бишоп.
Кар Авит.
Санти Буск.
Трое из них совсем недавно были мертвы. Но примененные графом техники позволили их телам излечиться, а разумам — снова зажечься. Существовали и другие способы вернуть к жизни недавно умершего. И все они были лишь жалкими симулякрами. Иллюзией, создающей подобие, но не саму жизнь. Или, напротив, требовали цены, которую большинство было неспособно заплатить…