Через пять минут после окончания эфира.
В студию программы, весь «в мыле», как загнанная лошадь после преодоления различных препятствий, включая заплыв вширь, нырки вглубь и прыжки в высоту, вбежал секретарь главного редактора.
- Пол, бросай всё! Бери ручку, лист бумаги. И срочно к мистеру Бронсону. Бегом!
***
В это же время, в огромной Стране Советов, в эфире одной из радиостанций…
Уважаемые радиослушатели, станция «Маяк» продолжает музыкальную радиопередачу «По вашим письмам».
Ведущие программы присоединяются к желанию лётчиков – космонавтов «Звездного городка», передать музыкальный привет первой женщине-космонавту Валентине Терешковой.
Также, вместе с творческий коллективом народного театра-студии «Новое время», поздравляем с 55-летним юбилеем актёра театра, артиста Калугина Ивана Ильича.
И в конце, к общим поздравлениям, присоединяется школьник 5 «Б» класса, Василий Гранкин из города Междуреченска. Мальчик просит передать привет своему папе - капитану дальнего плаванья, добрую, хорошую песню, которая бы поддержала его, и напомнила о нём, маме, друзьях и знакомых.
Итак, дорогие друзья, для вас всех, звучит песня молодой, но уже популярной французской исполнительницы Мэри Ля Ружь под названием «Мой друг».
Безумно безумное утро следующего дня.
В кабинете выпускающего музыкальные программы редактора радиостанции «Маяк» собрался полный состав проштрафившейся смены - радиоведущая, звукорежиссер, техник.
Начальник, как и подобает любому начальнику, после бессонной ночи, был зол, огромен, широкоплеч. Казалось, в это утро, он был составлен из шипов, игл и раскаленных стальных полос, скрепленных цементом нетерпимости.
- Это, что за самоуправство? - он резко повысил голос, разбрызгивая мясистыми губами слюну.
– Как, такое!!! могло произойти? Каким образом, вместо одной – утвержденной, согласованной и записанной передачи, в эфир выходит другая? И главное – зачем, для чего это было нужно делать?
…??? - долгое, дружное молчание в ответ.
- Хорошо, начну спрашивать каждого, по отдельности, - руководство ещё больше насупилось. Широкие черные брови грозно поползли к переносице, пальцы непроизвольно начали постукивать по столу. – Василина, это сделала, ты?
Ведущая программы выглядела обычно очень кокетливой и весёлой – проходя мимо знакомых, всегда покачивала бедрами, стреляла глазами из-под ресниц и улыбалась так, словно пыталась привлечь к себе всю мужскую часть коллектива. Однако, сегодня почему-то вид у неё был смущенный, даже виноватый. Она сжимала губы, чтоб не расплакаться.
- Нет, не я… - пропищали еле слышно в ответ. – Я, после того как записали передачу, вообще не заходила в студию.
- Допустим. Хотя, голос на записи был сильно похож на твой.
- Александр? – редактор с угрюмой насмешкой покосился на звукорежиссёра. – Что за самоуправство? Зачем поменял запись?
- Я ничего не трогал, - съёжился вихрастый, рыжеволосый молодой человек с крупным напуганным лицом и пристальными, серьезными глазами.
- Тогда остаётся, Кропивницкий Георгий Борисович!
Все посмотрели на седого, неряшливого, заросшего щетиной мужчину, с землистым от постоянной работы в помещении цветом кожи.
Начальство оскалились. Выбрало жертву и приготовилось её рвать и метать.
- Работаете вы, товарищ техник, последнее время, мягко выражаясь - безответственно. И дисциплина тоже - так себе. К примеру, сегодня опять опоздали на двенадцать минут, и это уже третий раз за месяц! Вчера вечером звонила ваша жена – вы накричали на неё. Довели до слёз. А на прошлой неделе чуть было не сорвали выход передачи в эфир. Так, что скажите, пожалуйста, зачем? ВЫ? Поменяли программу?
- Это не я? Как я мог? Откуда у меня записи какой-то неизвестной певицы? Я вообще слышу про неё в первый раз.
- Вот и я хотел бы знать - откуда вы взяли, эту хреномудрию? - редактор достал из ящика стола бобину, на конверте которой было написано крупными буквами «Песня Ля Ружь». Презрительно бросил её на столешницу. - С чего вы взяли, «уважаемый коллега», что... это!? Может понравиться слушателям? Да, ещё сразу пускать в эфир с пометкой «По многочисленным просьбам»? И несколько раз подряд! Я понимаю - один. Ну, два. А вы поставили... - пять раз?
- Это, не мое! – Кропивницкий до боли стиснул зубы. Ощущение было такое, будто его взяли за шиворот и возят физиономией по наждачной бумаге.