- Подпись, Александр Сергеевич, подпись… - голос девчушки изменился. Обрёл властные нотки.
- И с сегодняшнего дня, согласно этой подписи, которую вы любезно поставили вчера на договоре - вы новый работник компании «Дюваль Франц». А я, ваш непосредственный руководитель - Кристина Луазаль.
Женщина сняла деревенский платок. Расправила шикарную гриву кудрявых волос. - Так, что, товарищ-щ Демьяненко! Поднимайтесь, одевайтесь. У нас, на сегодня, много дел.
- Как? Каких дел? – актёр потряс головой. Поправил очки. – Женщина, вы, вообще, кто?
- Американский шпион! - съязвили, одевая сумочку на плечо. - А вы – предатель, который вчера, за один доллар США, по пьяни, продали Родину, вместе со всеми её секретами.
- Короче, месье АлександЭр, - она жёстко продолжила закручивать гайки. - Время дорого. Выходим. По дороге, в машине, всё расскажу.
- У вас, что, здесь? И машина своя?
- Нет, я приехала сюда на попутной электричке! Конечно, своя. В посольстве взяла. Надеюсь, «Пежо» 504 DRIVE2 вас устроит?
***
София Лотрэн, бывшая любовница основателя компании «Дюваль Франц», нервно теребила сигарету в руках.
- Проклятье! Проклятье... Проклятье! – она никак не могла успокоиться.
Соседка, сидевшая напротив неё за столиком, в небольшом уютном кафе, опасливо оглянулась по сторонам, не видит ли кто возбужденного состояния лучшей подруги.
- Софи, о чём ты? - она спросила вполголоса, чтобы не услышали посетители.
- Ни о чем! - сунули сигарету в рот. Щёлкнули зажигалкой.
- И всё же? Что-то случилось?
- Ни-че-го! - глубоко затянулись. После чего выпустили целое облако дыма.
??? Небольшая пауза. После чего уточняющий вопрос. - Совсем ничего?
- Жоржетта, ты просто не представляешь! - глаза Софии заблестели. Она покраснела ещё больше и всем телом подалась вперёд. Произнесла громко. Почти на всё кафе...
- Эти проклятые русские вновь захватили Францию, а вместе с ней Париж, киностудию и моего любимого Симона!
- Софи, успокойся. На нас смотрят.
- Плевать!
- Хорошо, пусть будет, так. Только чуть тише.
Обиженная выразительно вздохнула и заговорила, даже не потрудившись вынуть изо рта сигарету. Сигарета подрагивала, сгоревший кончик грозил осыпаться в любой момент прямо в чашку с кофе.
- Симон! Старый маразматик! Нашёл спонсора - богатого русского дельца. Не-то фокусника, не-то иллюзиониста, не-то ещё какого мошенника. Тот взял и выкупил киностудию.
- Вау! - слушательница широко открыла рот. - Ничего себе! А разве так бывает?
- Как видишь, бывает.
- И что теперь будет?
- Ничего! В понедельник Симон сообщил об этом актёрам. Во вторник выплатил расчет и выгнал всех на улицу. А вчера, спустя неделю, великодушно сообщил мне о том, что я остаюсь в его сердце только потому, что немного знаю русский и нужна в качестве переводчика для актёра, который прилетит сегодня вечером из России.
- Представляешь! Дожили! Я - переводчик! Для дикаря! Из Москвы! - девушка нервно прикусила фильтр, красный от губной помады.
Искусно подведенные брови подруги удивленно изогнулись. Она прищурила глаза. Слово дикарь поняла по-своему. (Крупный, мышцастый, похожий на Аполлона, брутально-квадратный самец).
- Что за дикарь? Где снимался? У кого?
- Нигде, - скорчили недовольное лицо. - Точнее, в одном-двух фильмах в ихнем эССС эРе!
- Софи, успокойся. Может не так всё плохо? Вдруг Симон перебесится, одумается. А потом, глядишь, всё наладится и будет по-прежнему?
- Жоржетта, что наладится? Как? Я проревела всю ночь. Погляди, у меня мешки под глазами размером с подушку. Он обещал - я стану актрисой! Буду много сниматься. Стану известной. Я любила его! Отдавалась вся, без остатка. Надеялась. Ждала. А он... скотина! Продался русским за их вонючие доллары! И совсем не вспоминает обо мне.
- Постой, у них же вроде рубли?
- Какая разница! Рубли – доллары, марки - тугрики. Главное - продался! И теперь, я только переводчик.
Глубоко затянулись остатком сигареты.
- А я... актриса! Актриса! Актриса! - бубнили, сдавливая фильтр.
Страдалица ввернула дымящийся окурок в пепельницу. Шмыгнула носом.
- Жоржетта, ты бы видела, кого они взяли на главную женскую роль - уродливую потаскушку из провинциального театра, с крашеными бледно-желтыми волосами, с вульгарным, нервно кривящимся ртом, и телом похожим на вытянутую селёдку.
- Пришла такая, первый раз - вся намалёванная, расфуфыренная, задницей виляет, на вешалку похожа, - рассказчица чувственно приложила руки к груди четвертого размера.