Новый звук, треск, громкий хлопок. Над головой вспыхнула яркая сфера, которая размазала плиты. Покрасила их в одинаковый цвет. Люди, с ужасом остановились, не зная, что делать дальше. Попытались, как слепые котята, осторожно прощупать соседние плитки, старались пройти дальше.
Дюваль, прикрыл глаза ладонью от яркого света. Медленно двигался вперёд, вёл группу за собой, показывал путь. Изредка, позади себя, слышал крики, извещающие о том, что люди попадают в ловушки.
Он шёл и словно молитву повторял про себя очередной пункт...
- Иди, чтобы не случилось - не оборачивайся, не останавливайся, ни на, что не обращай внимания! Иди, чтобы не случилось...
За ним, не отрываясь, словно колючка репейника, продвигалась графиня.
Симон остановился перевести дух. До конца пути осталось всего несколько шагов. Он уже отчетливо видел знак на стене, на который надо было нажать, чтобы открыть проход в следующий зал.
Он обернулся к спутнице. – Кисонька, передай всем. Ещё несколько шагов и мы прошли.
- Симон!!! - глаза несчастной были огромны от ужаса и боли. - Некому передавать. Нет никого. Все погибли. Все до одного!
- Как погибли? - Дюваль, нарушив правила, посмотрел за спину графини. Позади них, действительно, была пустота.
- Симон, - женщина сложила руки в мольбе. - Я очень боюсь. Давай вернёмся. Пожалуйста. Мне кажется, ещё шаг – два, и мы тоже умрём.
Громкие щелчки эхом пошли по залу.
Адское создание древних богов, надсмехаясь над оставшимися в живых, начало по-плиточно, а потом целыми рядами убирать квадраты с пола. Колонны, постаменты, саркофаги - всё что было в зале, рушилось, ломалось складывалась как карточный домик. С ревом и грохотом скатывалось вниз.
Щелчки слились в рёв водопада. Скорость разрушения возросла в несколько раз.
Симон потянул спутницу за рукав. - Быстро! Бежим!
Он рывком прошёл оставшиеся метры. Приложил ладонь к светящемуся знаку и стал считать, как было написано в ежедневнике, до тридцати…
- … Двадцать три, двадцать четыре, двадцать пять…
Не успел. Ряд, с грохотом и пылью, сложился за спиной. Графиня попыталась зацепиться, скользнула руками по одежде, полетела в бездомную пропасть.
- ... Двадцать восемь, двадцать девять, тридцать!
Он стоял на последней плитке. Сердце стучало и выпрыгивало из груди. - Давай! Давай! Давай! Открывайся!
Наконец, не торопясь, как в замедленном кино, плита проснулась и медленно поползла в сторону.
Единственный оставшийся в живых, не дожидаясь полного открытия, из последних сил, каким-то чудом, умудрился, прошмыгнуть в соседнюю комнату. Островок пола, на которой стоял, тут же пошёл трещинами, оторвался от стены и его осколки лениво полетели в бездну.
…..
– Мой тигр, какой ужас! Я думала - погибла! - К нему в объятия бросилась графиня.
- Француза, ты живая?
- Как видишь, да.
- Но, как? Я же видел... ? Ты упала? Провалилась в пропасть?
- Это, ты, скажи - как такое возможно? Я попала ко всем пропавшим и потерянным. Ничего не успела сообразить, как появляешься ты.
- К пропавшим? – Симон тряс головой, ничего не понимая. – К потерянным? Они, что? Все, здесь? И спасатели? И актриса? И журналисты?
- Представь себе! Ждут - что будем делать дальше?
Из темноты к Дювалю протиснулся один из группы спасения…
- Месье Симон! Это, я - Горшон. Ваш кинооператор. Я всё снял на камеру! Как шли, как погибали люди, как рушился погребальный зал. Месье, у нас с вами такая запись… Такая! Это же СЕНСАЦИЯ из сенсаций... на миллионы франков. Если, конечно, выберемся отсюда.
Глава 23
Египет.
Пригород Каира.
Съёмочная площадка компании «Дюваль Франц».
Ассистент режиссёра подняла перед объективом камеры хлопушку и громким писклявым голосом произнесла…
- «Звёздные врата – путь домой». Эпизод двенадцать. Дубль три.
Прозвучал резкий щелчок.
……
Седая ночь медленно наползла на Фивы – Город Живых – раскинувшийся на восточном берегу великой реки Нил. В эту ночь стражники, сопровождающие Верховного жреца Имхотепа, расположились вокруг и внутри дворца Анк-су-намун. Бритые головы и оголённые тела охранников украшали огромные татуировки собственного тайного культа.
Золотые двери открылись, и огни факелов, мерцая, осветили вошедшую в зал Анк-су-намун.
По этикету любовница фараона должна была быть одета в глухое, украшенное золотом и медью, черное платье и её роскошные формы должна была скрывать плотная тёмная накидка. Только из этого на ней ничего не было. Тело хозяйки дворца было полностью обнажено и покрытое рисунками. Даже лиф и юбка, стилизованные под крокодилью чешую, были нарисованы прямо на её коже.