— Лекарь не поможет. Она это сделала сама. Трава сонника… она накапливается в теле и убивает.
— Почему? — я вскрикнула от боли, пронзившей плечи. — Ну же говори!
Рык раненого зверя эхом стучал в ушах. Я не знаю, как об этом сказать мягко! Нас не учили этому, либо я не доучилась до этого момента. Как сказать и не взвалить вину на невиновного?
— Одиночество.
Колин настолько резко отпустил меня, что я пошатнулась едва не упав. Опустила голову, боясь посмотреть на соседа, растирала ноющие плечи, отошла к табурету рассматривая на ней кучу. Синяки будут, но это ерунда. Что же делать?
— Прости, — надо же не услышала, как он подошёл. — Скажи, а можно что-то сделать?
— Я не знаю поможет ли это. Правда. Судя по этой горке она уже давно… ну… Я заварю один из своих чаёв, он поддержит тело, но ей нужен смысл, понимаете?
Набравшись смелости, развернулась, заглядывая в глаза мужчины. Потухшие. Он винит себя. Не справилась.
— Иллан Колин, здесь нет вашей вины. Но вы можете помочь, пока я буду заваривать чай найдите для неё новый смысл. Сейчас переломный момент, вы вовремя приехали. Завтра было бы поздно. Поговорите с ней.
Я не знала, что ещё сказать в такой ситуации. Осторожно погладила вмиг осунувшегося мужчину по плечу и поспешила на кухню. Ему нужно время, да говорить легче наедине. Кто я им? Чужая, практически подкидыш, рассчитывающий на крышу над головой.
Стоило спуститься, как кот выскочил из-за стола, поднял облачко пыли и склонив голову набок оценивающе посмотрел на меня. Я замерла ожидая его дальнейшей реакции: либо позволит стать помощницей, либо кинется прогоняя.
Отчаянно хотелось топнуть на него, прогнать, чтобы не мешался, но внутреннее чутьё подсказывало не торопиться. Зелёные глаза ярко вспыхнули и потеряв ко мне всякий интерес, кот сам ушёл с дороги, поддел лапой дверь, скрылся на кухне.
Ладно, о его странностях подумаю потом, а сейчас быстро выбежала на улицу, забрала котомку с травами и побежала в дом. В кухне кот лежал на подоконнике, вытянув лапы на улицу.
Нагрела воды, нашла кастрюлю и высыпав щедрую порцию трав залила кипятком и накрыла крышкой. Чуть настоится и будем отпаивать.
Надеюсь, Колин найдёт нужные слова и спасёт свою тётушку от вечного блуждания в лабиринте отвергнутых.
— Мяааууу, — наглый ор кота испугал.
— Чего тебе?
Рыжий хозяин сидел напротив меня на столе и нервно бил хвостом.
— Знаешь, я не твоя хозяйка, да и вообще никто в этом доме, — медленно встала, осторожно обошла кота. Проверила, как заварился чай и продолжила, хлопнув полотенцем нахала по рыжему копчику: — Но котам на столе не место!
Ярл больше от неожиданности спрыгнул. Зашипел, вздыбил шерсть, выгнувшись дугой.
— И неча на меня шуметь! Тут больной, а значит всё должно быть чисто. Ты лапы мыл? А… — дальше продолжить не смогла не только из-за смущения, но и неожиданной реакции животного. Он осмотрел свои лапы!
Да-да, поднимал по очереди и внимательно осматривал. Тяжело вздохнул, бросил обиженный взгляд и сел перед запылённой миской.
— Что? Думаешь, я тебя кормить буду? Прости нечем, — развела руки в стороны. — Пока обслужи себя сам, а я к хозяйке твоей.
Процедила чай в большую щербатую чашку и взяв большую ложку пошла наверх. Не знаю успел ли Колин что-то изменить, но и ждать больше не могу. В конце концов он и после сможет продолжить её уговаривать.
Дверь в комнату протяжно заскрипела. Мужчина сидел возле кровати бережно держал высохшую руку женщины.
— А вот и та о ком я тебе говорил, — в его глазах зажглась надежда.
Это плохо. Не так. Надежда — это хорошо, а плохо, потому что он думает я смогу помочь. Но мне нечего предложить. Разве чай.
— Давайте мы её чаем напоим, — мужчина осторожно приподнял голову тётушки, а я по ложечке вливала тёплую жидкость в рот. Когда половина была выпита, пустила немного магии, чтобы тело, если душа готова и хочет вернуться, смогло быстро восстановиться. — Ну вот и всё. Нам остаётся только ждать.
Чувствовала себя неловко, и рада бы уйти, да некуда. Только вниз и занять руки чем—нибудь, да хоть уборкой. Лишь бы не думать и не переживать. Колин столько для меня сделал, а я как предвестник беды.
Немного потопталась на месте и тихонько вышла, оставляя их одних. Мужчина пристально всматривался в родное лицо и тихо гладил тонкую руку женщины.
Скрип дома неимоверно раздражал. И запустение. До иголочек в кончиках пальцев хотелось распахнуть окна и двери, впустить свежий утренний воздух и остатки тумана. Расставить пышные букеты в пузатые вазы смешивая запахи и добавляя красок.