Сын заворочался, чувствуя моё беспокойство, слегка укачивая вернулась к его колыбельке и легонько поцеловав в лоб опустила, укрыв одеялком.
А сама сжав кулаки ходила от стены к стене думая что делать. Опять бежать? Но куда? С новорожденным на руках. Нет. Это безумие. Я не могу рисковать здоровьем сына.
Еле дождалась Туве, чтобы всё-таки рассказать о неожиданной встрече и преследовании мужчины.
— Чего ты всполошилась? — Туве спокойно раскладывала покупки, при этом кривила уголки губ. — Мало ли кто из мужиков с охоты, например, шёл.
— Но у него были пустые руки. И сейчас стоял напротив окна.
— Рет… Рет… Нет не припомню никого с таким именем. А темноглазых в городе полно. Может, кто недавно приехал.
— Илла Туве, мне бежать надо.
— Зачем это? Да и куда? Я тебе так скажу, девонька, коли уж должно что случиться, то хоть беги, хоть нет — а будет.
— Я не отдам ему сына!
— И не отдавай. Никто ребёнка у матери отнять не может, — её губы говорили одно, а в глазах тревога. Ни одна из нас не рискнёт это произнести вслух. — Жди сегодня первых покупателей.
Покивав, я ушла к себе, чтобы немного отдохнуть и, если получится, поспать. Ночь практически без сна, да и утренние переживания тоже не на пользу.
Только и сон не принёс облегчения.
— Эми, да ты с ума сошла! — Хельга ходила из угла в угол нашей комнаты в общежитии, нервно накручивая кончик косы на палец. — Это же… это же…
— Монстр. Я знаю. Но тогда я была уверена, что это Гаррард. Понимаешь? Называла его чужим именем, а он молчал!
— Это уже неважно, подруга, — девушка села возле меня и крепко обняла за плечи. — Теперь тебе бежать надо.
Осталось несколько месяцев и я получу диплом травницы, а значит работа будет полегче, чем подносы носить и терпеть насмешки. Я знала, что легко не будет, но готова вытерпеть всё, чтобы мой ребёнок ни в чём не нуждался, но побег перечёркивает все планы. Я не буду знать покоя никогда.
— П-почему?
— Потому что твой ребёнок наследник рода Форсберг.
— А если дочь?
— Вряд ли: у них в роду только сыновья рождаются. Но, даже если и дочь всё равно наследница. Никто не примет тебя, как равную. Может, если бы у тебя была сильная магия, то шанс был. А так…
— Я поняла, — больно было это слышать от подруги. — Но ведь никто не может забрать ребёнка у матери.
— Если она сама не отдаст.
— А я не отдам, — руки сами накрыли живот, защищая маленькую жизнь.
— Эми, в твоём сиротском доме совершенно не рассказывали о жизни, — Хельга грустно улыбнулась. — Да, магия не позволит забрать ребёнка насильно. Но кто же помешает лучшему ищейке создать для этого все условия?
Слава о Гардаре ходила тёмная. Если кто-то попадал в круг его интересов, то больше этого несчастного никто не видел. Сам король часто прибегает к его помощи. И меня угораздило оказаться на его пути в ту проклятую ночь.
— Беги, Эми, возможно расстояние скроет тебя от магии рода и никто не узнает о существовании твоего сына.
Глава 8
— Иса, — меня легонько толкали за плечо. — Там к тебе пришли.
В голове туман, впрочем, и перед глазами тоже, но я спустила ноги на холодный пол и растёрла лицо руками. Приснится же такое, словно назад вернулась и всё ещё раз пережила.
— Давай, помогу, — Туве взяла меня под руку поднимая. — Я не знаю во что ты влезла и когда успела. Умойси и вниз спускайся, а я за ребёнком пригляжу.
Дурное предчувствие холодом прошлось по коже. Быстро привела себя в порядок после сна и спустилась к гостю.
— Светлого дня, илла Эмелисса, — мужчина очаровательно улыбнулся, но я вновь не смогла ответить на неё. — Вы так стремительно сбежали. Я подумал, что стоит извиниться как следует.
— Вы меня преследуете?
Я не спешила к нему подходить, поэтому Рет сделал это сам. Подошёл слишком близко. Мне пришлось задирать голову, чтобы смотреть в его лицо. Он слишком большой, даже хочется сказать огромный. От сильного тренированного тела исходил полуденный жар. Но и жар его рук ранним утром я до сих пор также помню. А сейчас мимо воли взгляд соскальзывает к широким плечам в распахнутый ворот рубашки, к гладкой коже с лёгким загаром и запахом трав.
Тряхнула головой, делая шаг назад. Что за ерунда такая?
— В некотором роде, — мужчина хитро улыбнулся и вынул из-за спины объёмный букет. — Это вам.
— С-спасибо, — не хочу, но руки сами забирают цветы. Мне никогда их не дарили, наверное, поэтому и взяла. — Не стоило.
А если он от Гардара? Чему он улыбается и смотрит так, что сердце замирает предвкушая?
— Глядя на вас понимаю, что стоило.
— Зачем вы меня преследуете?
Ответить Рет не успел дверь открылась и вошла пара женщин.
— О, Эмелисса, ты-то нам и нужна. Показывай, что у тебя за чаи такие необыкновенные.
Бросив короткий взгляд на мужчину, поприветствовала первых покупательниц (надеюсь, что они всё же чай купят), сходила на кухню за своими сборами. Вернувшись в комнату Рета не увидела, а вот женщины странно побледневшие, особо не разбираясь взяли сборы, что под руку попались и оставив монеты быстро ушли.
Ничего не понимаю.
— Туве!
Если кто-то и мог что-то объяснить, так это только она.
Впервые я забыла об осторожности и топала по полу желая быть услышанной. Распахнув дверь, уставилась на женщину тихонько качающую колыбель. Кот лежал на кровати и лениво обмахивался хвостом. Сын спал. Идиллия.
— Туве! — вид спящего сына напомнил об осторожности и я вместо крика зло прошипела её имя. — Поговорить надо.
Я видела, что если бы она могла, то отказала. Но время проведённое вместе не прошло для нас даром. Мы стали семьёй. Может, странной, непонятной, но это лучше холодного одиночества.
Туве поднялась, а Ярл развернулся к колыбельке, принялся тихонько покачивать сыночка. Как же мне повезло с ними. И вся злость растаяла, словно и не было. А поговорить надо.
В молчании мы спустились на первый этаж, я заварила нам чай, поставила оставшиеся пирожки и пристально посмотрев на Туве, спросила:
— О чём вы молчите?
— О многом, детонька, — она присёрбнула чай и хитро улыбнулась. — О многом.
— Вы знаете кто такой Рет, — я не спрашивала, внутри всё кричало, что этого мужчину знает не только Туве, но и приходившие женщины. — Кто он?
— Я не могу сказать, — Туве спрятала глаза, что-то выискивая на дне чашки.
— Как?
От этого ответа я опешила. Как так? Она же видит, что я волнуюсь, что сбежать хочу. И вместо того, чтобы успокоить, только добавляет тревог.
— Вот так.
— Это Гардар, да?
— Нет! Полноте, скажешь такое.
— Илла Туве, я с ума схожу от страха, а вы молчите! Мне пора бежать?
— Нет. Но… — она тяжело вздохнула и посмотрела своими мудрыми, уставшими глазами. — Я не знаю к добру ли это или к худу. Но на твоём месте близко к нему не подходила. Но даст ли он тебе выбор?
— Я… — Туве подняла руку останавливая меня и качая головой.
— Иногда нити переплетаются в красивый ковёр, а бывает в негодный половик.
Открыв рот я сидела и смотрела, как Туве возвращается наверх к сыну. Её ответ озадачил ещё больше. При чём тут ковёр и половик? О чём она вообще говорила?
Ясно одно от Рета стоит держаться подальше. Но как это сделать в небольшом городке? Подаренный букет, как насмешка, гордо стоял в простом глиняном горшке по центру стола.
Чтобы успокоиться, занялась домашними делами. Как говорится, руки заняты — ум спокоен. Сегодняшний заработок принёс десять медных монет. Немного, но всё лучше, чем ничего. Надеюсь, Рет не сильно испугал возможных покупательниц и женщины вернуться за новыми видами чая. А если ещё и подругам расскажут…
— Мряуууу! — рыжая морда смотрела на меня сверху вниз, нервно дёргая хвостом.
— Бегу, — сполоснув руки, побежала к сыночку. Если Ярл пришёл, значит просыпается наше сокровище.
В комнате Туве уже прикачивала сына, шепча ласковые слова, а он словно знал, что я скоро приду — не шумел. На время кормления нас оставляли одних. И за это я была благодарна. Эти минуты полного счастья и единения невозможно ни с чем сравнить. Время замедлялось вмещая в себя вечность. Были только мы вдвоём, даже без слов понимающие друг друга.
Но видимо, когда-то, в прошлой жизни, я прогневила всех богов, иначе почему спустя неделю моя жизнь перевернулась?