- Мам, ты что такое говоришь? Я не вернусь к Чернову! Это невозможно! Я даже слышать о нем не хочу! - отрицательно мотаю головой.
После того, как он послал ублюдков, чтобы меня изнасиловали? После того, как я узнала, что Арсений спал с Элеонорой? Какое может быть возвращение вообще?!
Вскакиваю с места и смотрю на маму ошалевшими глазами, а она совершенно спокойно давит на меня.
Я должна сойтись с бывшим мужем, чтобы содержать мою сестру и ее сына. От циничности и наглости моих родственников я просто теряю дар речи.
- Ты эгоистка, Рина! Думаешь только о себе! Эля позвонила мне и сказала, что Арсений отсудил у тебя эту квартиру. А про мой кредит ты подумала? Эля успела все выложить маме, в отместку за то, что отказалась прикрывать ее вранье Бестужеву. И покрывать измену Эрику.
Теперь я рада еще больше, что нашла в себе силы рассказать Адаму о том, что Эля не знает от кого ее ребенок.
- Ты должна помочь сестре с малышом. Эля только родила, и работать не сможет, а на секретарскую зарплату ребенка не поднять!
- Какого ребенка я должна поднимать? Эля думала вообще, когда рожала? - вспыхиваю и иду буром на маму.
Сестра не думала, она хотела устроиться на теплое местечко в семью Эрика Бестужева, но не тут-то было.
И я здесь не причем! Я не должна пахать на предательницу. Эля спала с моим мужем, и что-то подсказывает мне, что этот ребенок от Арсения.
Поэтому Эля и крутится, как уж на сковородке…
Я никогда не портила с мамой отношения, никогда не высказывала ей, что мама больше любит мою сестру.
Но сейчас они перешли все границы дозволенного.
Открываю рот, силясь не опуститься до оскорблений.
Собираю всю волю в кулак, стараясь говорить хладнокровно, но в груди бушует пожар. Я всегда им помогала, а мама и сестра отплатили мне вот чем?
- Кредит я выплачу, можешь не беспокоиться. А насчет Эли: пусть она идет к Чернову. Элеонора спала с ним параллельно встречаясь с Эриком. Может, это вообще сын Арсения! Так пусть и содержит их!
- Элечка любит Эрика, - уперто говорит мама.
- А не пошла бы Элечка со своей любовью к черту?! - кричу на мать, так как нервы сдали окончательно.
- Рина, не смей повышать на меня голос! Я еще не договорила! Завтра мы едем к Эле в роддом, а потом я уезжаю в другой город.
Мама с легкостью сообщает, что у нее есть какой-то Анатолий Иванович, они встречаются давно, и любовник приглашает ее переехать.
- Я устала следить за вами. Вы уже взрослые девочки, а для меня Анатолий - это последний шанс построить свое женское счастье! И не упрекай меня, Дарина! Я всю жизнь посвятила вам, неблагодарные дети!
Мама финалит свою речь горькими слезами, которые сочатся из ее глаз.
Мне кажется, что я попала в какой-то ужасный фарс, иначе стечение обстоятельств не назвать.
- Я тебя не держу, езжай к своему Анатолию. Но к мужу я не вернусь, - твердо говорю ей.
- А Эля? Кто поможет твоей сестре? - восклицает мама.
- Сама пусть себе помогает! Она не такая овечка, какой хочет показаться! - выговариваю ей в ответ. - И вообще, оставьте меня в покое! У меня своих проблем выше крыши. Нянчить Элю я не собираюсь.
Повторяю маме то, что сказала Адаму: у моей сестры есть два предполагаемых отца, вот пусть и строит с ними коммуникацию, во благо своего сына! А на меня рассчитывать не нужно, я достаточно терпела маленькую Элю на своей шее.
- Как же я тебя так упустила, - сокрушается мама, накручивая мое чувство вины до максимума. - Ты мстишь родной сестре за интрижку с Арсением! Ты собака на сене, Рина! Сама не хочешь с ним быть, и сестру упрекаешь.
- Мама, хватит! Прекрати, иначе мы разругаемся раз и навсегда! - говорю ей.
Обида и досада сплетаются в жгучий коктейль. Договорив, мама бросает на меня хлесткий взгляд, будто обвиняя в том, что бросаю сестру в беспомощном состоянии.
Мама демонстративно выходит в кухню, оставляя меня в бардаке и хаосе. Я переодеваюсь в домашнюю пижаму, которая валяется кое-как на полу в груде других вещей.
Остаток дня я провожу в разборе завалов и восстановлении дверного замка.
Пока мастер возится с дверью, мама сидит на кухне, не помогая мне и ничего не делая. Весь ее вид говорит о том, что я ее обидела отказом. А мне плевать на них с сестрой.
Достали. Моему железобетонному терпению пришел конец. Если каждая из них имеет право на свою личную жизнь, то и я имею право делать то, что хочу.
Когда мастер уходит, я захожу в кухню, чтобы выпить чая, так как с утра во рту ни крошки не было.