И вообще, этот день самый ужасный за последние полгода. Жуткий, бесконечный и вязкий.
Я готовлюсь к завтрашнему дню и думаю, что хуже уже ничего не случится. Но у судьбы свои планы.
У мамы на столе телефон, она включает его на полную громкость. Смотрит на меня боковым взглядом и говорит своей любимице:
- Да, Элечка. Ты решила, во сколько завтра мы к тебе приедем? Я так хочу посмотреть на малыша!
Эля не слушает маму и взрывается рыданиями.
- Мама, его мне не дают! Когда я родила все было в порядке, а теперь… Ко мне в палату только что приходил целый консилиум врачей, - задыхается от горя Эля.
Теперь понимаю, почему медсестра днем была бледная и, как робот, чеканила информацию о состоянии Эли и мальчика, уверяя, что с ребенком все в порядке.
- Его положили в бокс. Я не знаю выживет он, или нет, - Эля заходится плачем и замолкает на том конце трубки.
Дарина
Ужасно, когда самое радостное событие одновременно становится и самым печальным.
Я люблю детей и искренне радовалась, что Эля родит. Хоть кто-то из нас испытает радость материнства. Я собиралась нянчить племянника, а сейчас рассматриваю через стекло прозрачный кувез, и все внутри холодеет.
В маленькой колбе лежит наш Даниил, красивый светленький малыш. Из-за проводов и датчиков его не разглядеть толком. Он крошечный, и он должен жить.
Меня лихорадит от мысли, что моя сестра не просто изменница и предательница, но и еще и не женщина, не мать, а просто кукушка.
Элеонора уже успела объявить маме, что больной ребенок - это очень тяжело, выше ее сил, и желания растить Даниила у нее нет.
Неужели, ему никак нельзя помочь? Почему Эля делает такие выводы?
В минуту моя мягкость, доброта и вежливость слетают, когда понимаю, что еще один малыш станет сиротой при живых мамаше и папаше.
- Можно поговорить с неонатологом или с заведующим вашей богадельней? - холодно спрашиваю у медсестры, которая чеканила мне, что с племянником все в порядке.
- Рина, прекрати! Мы здесь никто! - тут же обрывает меня мама. - У ребенка есть мать и отец.
- И все же, - не унимаюсь. - Вдруг какая-то ошибка? Можно хотя бы диагноз узнать, прогноз? Он ведь просто недоношенный, и родился раньше срока, потому что Эля себя не берегла!
Медсестра стоит, будто замерзла в неясном ступоре и ничего не хочет говорить.
Из палаты “вип” в самом конце коридора появляется невысокая фигурка моей сестры. Элеонора тяжело перебирает ногами, идет осторожно, придерживаясь за стену. Всем видом она показывает, как тяжело дались ей роды.
Мама бросается к ней, а я остаюсь около стеклянной комнаты и с сожалением смотрю на малыша, который пострадал из-за Эли и ее идиотской гонки за Бестужевым.
Элеонора, бледная и замученная, становится возле нас и сливается цветом кожи с белым халатом, который накинут на плечах нашей мамы.
- Я хочу отказаться от ребенка. Он мне не нужен. Я не собираюсь ломать жизнь из-за этой… ошибки, - сухо чеканит, как заученный текст моя сестра, приводя нас просто в шоковое состояние.
- Эля, ты что? Не торопись. Это же твоя кровиночка! - всплескивает руками мама, хватается за сердце, но Элеоноре все равно.
Она всегда была эгоисткой.
- Эрику не нужен больной ребенок. Он уже в курсе, сто процентов! Думаю, ему успели доложить, - хмыкает горько, едва держась на ногах.
- Значит, можно на обочину жизни его выбросить, так, Эля? Отказаться от сына из-за папаши? - грубо говорю ей, даже не глядя на лицо мелкой мерзавки.
- Тебе нужен - ты и забирай! А я не собираюсь гробить свою молодость сидя над вонючими пеленками! - повторяет, непоколебимо моя сестра.
Эля не смотрит на меня, ведь я одна знаю правду.
Ребенок у моей сестры не от Эрика. Она сама не знает, кто отец! Но видно, что ставка сделана только на состоятельного Бестужева.
- Элечка, мы сами вырастим, сами все сделаем. Зачем нам этот мудак бесчувственный? Мало ли деток без отца растут?! - приговаривает мама.
- Мой сын не будет ни больным, ни безотцовщиной! - говорит Эля, повышая голос на несколько тонов.
Ее речь сейчас звучит слишком неуместно, истерично и надломлено.
В двери бокса, где лежит Даня, заходит полноватая женщина, проверяет оборудование и регулирует процесс кормления нашего мальчика, а мы с мамой умиляясь смотрим на него.
Только Элеонора отводит взгляд.
- Такой красивый! Эля, не смей его оставлять в детдоме! Если ты его не будешь растить, мы с Дариной его заберем! Он выкарабкается. Много деток рождается раньше срока, и ничего! - твердо цедит мама, которая еще вчера сказала, что собралась в кой-то веке строить личную жизнь.
Цинизм родственником зашкаливает, я силюсь не разругаться с ними прямо здесь. Мобильный телефон мелькает входящим сообщением, и я читаю его, а брови ползут на лоб.