Подхватив Таю, Марат переместился с девушкой в спальню.
— У меня волосы не просушенные, вся кровать станет мокрой, — шепнула Тая.
— Плевать. Главное, это ты.
Сейчас Марат был уверен, что у них все получится. Ему хотелось быть рядом с Таей, он не помнил, когда еще так остро желал девушку, не просто на одну ночь, но заглядывая гораздо дальше, даже когда полноценной близости еще не было.
Судьба? Карма? Просто случайность?
Если их встреча была простой случайностью, то Марату захотелось сделать это закономерностью и ввести Таю в свою жизнь.
— Ты мне нравишься, — снова повторил он, избавившись от мокрой тряпки, которая недавно была его трусами. — Очень красивая, — прошептал, опустившись сверху.
Марат вжал хрупкий девичий стан в матрас, впился в сладкий манящий рот поцелуем, однако торопиться не стал, подождал, пока она ответит, сама обнимет его за шею. Когда тонкие пальчики Таи скользнули по его плечам в жажде большего, он коротко выдохнул и углубил поцелуй.
Таисия отвечала, дрожала под мощным телом Буйного, пока он исследовал руками горячее тело. Сначала сомнения и смущение были сильнее, но Марат был настойчивым, не торопился и умело разжигал страсть. Он сминал, гладил и, чувствуя ответное желание Таи, упивался этими ощущениями, понимая, что едва себя контролирует. Это было как сумасшествие, до того остро и приятно чувствовать, какая она отзывчивая, готовая для него.
Сердце Таи стучало в груди так оглушительно громко, что Марат слышал этот стук и поневоле его сердце подстраивалось под ритм Таи. Он не переставал наблюдать за ее лицом, желая впитать в себя каждую ее эмоцию, каждый вскрик удовольствия.
Изголодавшийся зверь, почти животное внутри требовало своего — жаркого, быстрого единения, освобождения. Но напористая нежность и желание сделать Тае приятно одержали в этой схватке победу.
Марат, оттягивая свое удовольствие, целовал светлую, атласную кожу Таи, лаская каждый сантиметр, каждое место до которого мог дотянуться.
— Марат… — шепнула Тая, почти умоляя, потеряв контроль от ласки.
Это стало сигналом, что она готова для большего и, крепко стиснув зубы, Буйный прошептал во влажный висок:
— Синичка моя, расслабься, все будет хорошо…
Прошло несколько мучительных медленных движений, с затаенным ожиданием, прежде чем Таисия приникла телом Марату навстречу в желании большего.
— Можно?
— Да-да-да… — сама поцеловала его горячее, чем до этого.
После ее согласия и поцелуя перед глазами все потемнело, границы рухнули окончательно.
Все происходящее казалось нереальным. Таисия шептала его имя и подавалась навстречу каждому движению, всхлипывая от удовольствия, которое накатывало волнами, сжималось тугой пружиной и резко било по всем чувствительным точкам. Это длилось целую вечность, прежде чем Марат понял, что больше терпеть не получится, скоро финал, и ускорился.
Комната поплыла вокруг, Тая крепко и глубоко вонзила короткие ногти, расцарапав его шею и плечи до крови, подстегивая жаркими, короткими выдохами…
Через миг Буйного словно вытряхнуло из тела, с глубоким, животным стоном заперев девушку в руках, он без конца повторял ее имя и не мог вспомнить свое собственное.
=23=
Солнечный луч скользнул по глазам, заставив зажмуриться от яркого света. Через миг свечение стало не таким острым, словно кто-то заслонил мои глаза ладонью.
На миг я приоткрыла сонные глаза и, увидев обнаженного мужчину в постели рядом с собой, стыдливо опустила вниз ресницы. Это было ошибкой.
Мой взгляд не только прочертил дорожку по крепкой груди, накачанному прессу из кубиков… Глаза сами опустились значительно ниже, я едва не сгорела от смущения. Но мужчина ничуть не стеснялся своей наготы и рассматривал меня в ответ.
Пристально.
Словно присваивал снова и снова.
Хотя и без этого всю ночь напролет он делал меня своей.
По-разному.
Мои щеки начали гореть. Тело — тоже, а еще оно ныло в некоторых местах, и я боялась, что просто не смогу двигать ногами.
— Доброе утро, Синичка.
Я натянула одеяло на голову, спрятавшись под ним. Буйный игриво потянул край на себя и тоже спрятался под одеяло. Его лицо оказалось прямо напротив моего, в темноте. Но глаза мужчины сверкали, как у хищника, завораживая и пленяя волю.
— Доброе утро, — едва слышно шепнула я.
Мой голос был сухим.
— Так хочется пить, — призналась.