― Убирайся, ― прошипела сквозь зубы, готовая разрыдаться от обиды. Но только не при этой мрази. ― Уходи, я сказала!
― Ищи деньги, иначе…
В этот момент в квартиру вошла сестра. Я замерла на месте, ощущение, словно сердце остановилось, и я понятия не имела, как запустить его заново.
Хотелось крикнуть ей, чтобы бежала отсюда, чтобы подальше держалась от такой сволочи, как этот мужлан. Но понимала, что если она побежит, то нам обеим будет только хуже.
― Вы кто такой? ― рыкнула Зара, испуганно смотря на мое покрасневшее лицо. ― Уходите немедленно, иначе я вызову полицию.
Мерзавец ехидно улыбнулся и, пройдя к моей сестре, тихо произнес:
― Рыпнешься, и я твою сестру зарежу. Только сначала развлекусь с ней как следует, а потом зарежу.
Зара перевела на меня ошарашенный взгляд, а мудак, посмевший напугать ее, в этот момент покинул нашу квартиру.
Сестра молниеносно закрыла двери на все замки, а я спиной съехала по стеночке на пол.
Месяц. Остался лишь только месяц.
― Милли, кто этот мудак? Почему он приходил к нам? Он тебя тронул? Милли? ― малышка присела возле меня на корточки и принялась стирать со щеки влагу. ― Сестричка, не молчи.
― Прости меня, Зара. У нас могут отнять квартиру.
― Что? ― она нахмурилась и завалилась рядом со мной на пол. ― С чего это вдруг? Кто сказал?
― Я не хотела тебе говорить. Дима… он проиграл нашу квартиру.
― Что ты сказала? То есть поэтому вы расстались?
― Нет‐нет, ― я покачала головой и, сделав глубокий вдох, выдохнула, ― я прогнала его за то, что он постоянно играл. А про квартиру ничего не знала.
― Да как он посмел?
― Он болен. Игры в карты — это болезнь.
― Да. Только где мы теперь будем жить?
Я посмотрела на сестру виноватым взглядом и молча отвернулась. Просить понять меня не имело смысла. Она ребенок и ей нужна крыша над головой, а не мои объяснения и глупые заверения, которым никогда не суждено сбыться.
Господи, я понятия не имею, что нужно сделать. Ну в конце‐то концов, не идти же мне на панель? Хотя это, пожалуй, единственный выход на данном этапе.
― Милли, мы же что‐то придумаем, правда? Мы придумаем? Я знаю, ты молчишь, чтобы меня не обнадеживать, но мы не сдадимся. Мы есть друг у друга!
Я повернулась к ней и с горечью на губах улыбнулась.
― Знаешь, чего я боюсь большего всего?
― Нет, ― она резко покачала головой, а я коснулась ее щеки.
― Я боюсь потерять тебя. А если мы останемся без дома, то тебя заберут.
― Нет! Никуда меня не заберут! Я всегда буду с тобой. Это все из‐за меня, да? Я вечно тебя не слушаюсь и плохо себя веду.
― Ты ни при чем, Зара. Это все Дима.
― А ты можешь его найти? Ты звонила ему?
― Звонила. Вне зоны доступа. И дома он не появляется уже больше месяца.
― Вот же козел! Что же нам теперь делать?
― Тебе готовиться к выпускному классу, милая. А я буду работать. Утром мне в магазин идти, на первую смену. А после часа снова заказ в богатеньком доме.
― Опять какое‐то мероприятие? ― уточнила она, прижавшись к моему боку.
― Да. Что‐то вроде того. Я постараюсь найти еще какую‐нибудь работу. В ночную смену.
― Не надо, Милли. Тебе тоже нужно отдыхать.
Я хмыкнула. Моя заботливая юная девочка. Как же мне хочется уберечь ее от злого мира. Как же мне хочется, чтобы она всегда была рядом. Я не имею права на ошибку, я не имею права потерять ее. И должна всеми способами защитить сестру и никому не позволить отнять ее у меня.
― Пойдем спать?
― А как же ужин? Ты совсем ничего не ела.
― Да, ― отмахнулась я, целуя ее в висок, ― я не хочу.
Сейчас все равно крошка в горло не полезет. Все мысли будут только о том, где бы достать денег.
― Тогда и я не буду. У меня фигура! Нечего есть после шести. Пойдем.
― Поспишь сегодня со мной?
― А ты мне будешь сказочку рассказывать? ― хохотнула сестра и, придерживая меня, мы поднялись с пола.
― Если захочешь.
Зара улыбнулась мне и обняла.
― Люблю тебя, сестренка. Просто знай это.
― Ну все, не начинай сопли мотать на кулак. Не люблю этого.
― Все, телячьи нежности закончились? ― хмыкнула я, потрепав Зару по коротким волосам.
Дуреха, подстриглась едва не налысо. Ну вот что мне с ней делать?
― Пойдем уже спать. А то ты сейчас начнешь всякий бред нести.
Я только вздохнула на ее слова и решила ни о чем больше не говорить. Что‐что, а вести задушевные разговоры малышка вовсе не любила.