Виталий всегда заказывал себе мусс личи и розу на миндальном бисквите, а я девушка простая, потому баловала себя тортом «Наполеон». Я не умела правильно пользоваться столовыми приборами, ведь кому какое дело, с какой стороной расположена вилка по отношению к тарелке и с какой стороны лежит нож.
Его всегда смешила моя простецкость. Девочка не искушённая богатой жизнью, в дешёвых туфельках из третьесортного китайского кожзама, купленные в секонд-хенде.
Чёрное шёлковое платье, которое было куплено на нашу годовщину — я порезала, и выкинула. Куда мне в нём ходить? Дорогие рестораны мне теперь не доступы.
Клетчатая бабушкина сумка была полупустой. После трёх лет отношений, как выяснилось, у меня не осталось ничего своего. Даже столовый сервиз и хлопковая наволочка — были куплены на деньги мужа.
Ключи положила под коврик. Голая и босая я вышла на улицу. Ноябрьский ветер продувал до костей. На мне лёгкая кофточка поло, и старенькие джинсы клеш — одеть на верх было нечего.
Дворник дядя Стёпа косился на меня диковато со стороны. Где это было видано, чтобы девушка состоятельного мужчины выглядела как обычная провинциалка. А ведь я такой и являлась.
— Слышь, трепушка выбралась из дому. Подурнела во время беременности, да распустилась девка. — намеренно при всех изъявил он.
Раньше дяденька подобного себе не позволял, был нарочито вежлив, осыпал комплиментами.
Так и хотелось ему показать средний палец и скорчить характерную рожу. Я сдержалась, ведь не забыла о манерах, выученных за время прибывания здесь.
Стою на железнодорожном вокзале "Южный", жду свой автобус.
Бедная девочка Вера из лучезарной столицы, возвращается в Кропивницкую область, родное село Бобрынець.
Горестные слёзы застилают глаза, сопли текут из носа. Не положено хотеть лучшей жизни мещанской девке. Мой удел: доить коз, печь хлебы, и копать картошку.
— Верка! Верка! — услышала я знакомый голос. — Ты чё тут забыла?
Румяная Оксанка кричала мне вдогонку. Мы вместе выросли, и вместе покунули свою неблагородную родину в поисках личного благополучия.
— Как видишь, возвращаюсь в родной дом.
— Виталика бросила? Да ты шо, ты ж как сыр в масле каталась. Крыша над головой, хлеб насущный есть, любима и красна. Грех жаловаться!
— Он сам меня бросил, — тихо молвила я.
— Оце так притча! Теперь ни кола ни двора. Теперь доведётся считать каждую копейку.
— Буду работать в местной сельской библиотеке. Меня давно туда приглашали. На крайняк, пойду в магазинчик.
— Избави Бог, — хлопнула в ладоши Оксана, и потащила меня за руку. — Будешь кормиться христовым именем. Этого мы с тобой хотели, Вера?
— Прости, — всхлипнула я, рядом с душенькой детства я быстро растаела.
Муж всегда учил меня, что показывать свои чувства на людях сродни плохому тону. Это уже неважно, пусть идёт себе в пешее эротическое путешествие по всенародно известному адресу.
Подруга привела меня в миловидное городское кафе, стены украшены работами киевских художников, настроение создают работы столичных скульпторов, диваны и кресла сделаны с соблюдением всех требований эргономики, а мягкое и направленное освещение не утомляет зрение.
— Иногда захожу покушать сюда. Не могу сказать, что прям чумачечно, но есть можно, — прощебетала Оксана. - Вареники не заказывай. Те, с картошкой совсем без соли, либо воду забыли посолить, либо вообще на соли сэкономили. И блины с вишней также безвкусные, вообще не сладкие, начинки мало.
— Начхать, Оксанка. Беремо, шо дають. — я была готова есть кирзовые сапоги, лишь бы не оставаться в одиночестве. — Согласна на безвкусную похлёбку.
— Будет тебе похлёбка, гуще ще чём твои сопли, но это поможет тебе возобновить силы.
Я рассказала ей всё с самого начала.
— Ой, най його! Пусть идёт куда подальше. Мужиков в столице — целый короб, бери кого хочешь. Ты не ворох тряпья, и не будешь побираться как котомница.
— Ты шутки шутить вздумала, Оксанка. По любви, либо никак. Я ушками шевелить умею, только честным путём.
— Помни, входил на двор не шаромыга, а торговый человек. — она взяла меня за руку. — В упрощённой колоде из тридцати шести карт четыре хрестовых короля. Это не твой уровень, Вера. А вот колоду из пятидесяти четырех карт используют в казино. К предыдущей колоде добавляются два джокера — красный и черный. Их применение регулируется правилами самой игры.