— Ты же хочешь управлять этой корпорацией? Как раньше! Быть всемогущим! — лукавый взгляд не сулит ничего хорошего. — Я помогу тебе подвинуть твоего отца. Ты снова станешь главой корпорации и выведешь её на новый уровень.
— Эвелина, что ты…
— Подумай, Стёпа. Плату за это я возьму не очень-то и большую.
Заманчиво виляя бёдрами, Орлова подходит ещё ближе и касается пальцами воротника на моей рубашке, задевая кожу на шее.
— Подумай только! Ты снова станешь хозяином этого города! — шепчет мне в губы. — Если согласен, то жду тебя сегодня в шесть вечера в ресторане "Горизонт".
_36_
— Степан-
Эвелина уходит. В кабинете остаётся тонкий шлейф её дорогих духов, и этот запах заставляет меня снова и снова прокручивать в голове случившийся разговор и странное предложение бывшей.
Глупо рассчитывать, что отец сам лично вновь отдаст мне нашу корпорацию, ведь я чуть не утопил её. Нефть "ВЕС" обрушилась, акции упали, до банкротства оставались считанные дни. Одному дьяволу известно каким способом Волкову старшему удалось вернуть всё на круги своя и не разориться. Видимо, старые связи напряг.
Однако, прежде чем принять предложение Эвелины, нужно хорошенько поговорить с отцом. Возраст у него неутешительно велик, дни идут на закат.
— Оксана, позови ко мне Ефима Святославовича, — бубню в переговорник.
И уже через десять минут в кабинет входит отец с гордой выправкой и лучезарной улыбкой.
— Дела идут в гору! — констатирует факт, сверкая самолюбием.
— Сядь, — указываю на кресло. — Нас ждёт тяжёлый разговор.
— Ты прав, сын. Разговор будет тяжёлым! — Волков хмурит седые брови.
Как только он оказывается напротив меня, лицом к лицу, пространство вокруг пропитывается горьким привкусом и даже вяжет во рту. Какое-то время мы просто смотрим пристально друг другу в глаза. Я обдумываю, с чего начать разговор. Отец делает тоже самое. Глубокая складка на его переносице становится влажной от капелек пота, выступивших от волнения.
— Я решил отдать Нефть "ВЕС" сыну Платоновых, — выпаливает, как из автомата, и вальяжно раскидывается в кресле.
А у меня дыхание останавливается и пульс чертовски быстро замедляется.
— Я против, — не отрываю взгляда от собеседника.
— Это не обсуждается, — едва заметно качает головой и поджимает губы. — Ты чуть всё коту под хвост не засунул, а я должен тебе доверять?
Искры насмешки скользят в его расширенных зрачках, а меня впервые начинает трясти от эмоций. Отец учил, что сдержанность и безэмоциональность — залог успеха, а я вот-вот разорвусь от распирающего изнутри негодования.
— У меня есть доля в корпорации. Я выкуплю твою часть…
— У тебя ничего нет, — скашивает губы в зловещую полуулыбку и достаёт из папки документ, подписанный моей личной подписью.
Всматриваюсь в строки, и, мать его, осознаю свой собственный проигрыш. Это финиш.
— Я воспользовался твоим пьянством. Корпорация больше тебе не принадлежит.
— Это не честно, — выдавливаю с какой-то детской обидой.
— О чести поговорим? — бровь старика вздрагивает. — Прости, сын, но Нефть "ВЕС" должна остаться в надёжных руках после моей кончины.
Волков старший поднимается с кресла и молча подходит к двери. Я всё жду, когда он обернётся и выдаст напоследок какую-нибудь колкость обо мне.
Но этого не происходит.
Дверь захлопывается почти бесшумно, и я остаюсь один на один с собственным бессилием и документом, подписанным моей рукой.
Отец никогда не отличался высокими моральными принципами, и просто воспользоваться моим безрассудством и сильным алкогольным опьянением — абсолютно в его стиле. Я не ожидал, что он может так низко ударить. Не оставить мне даже несколько процентов акций. Забрать всё!
Я не ждал от жизни таких подлых сюрпризов. Ещё полгода назад я успешно руководил корпорацией, был выше всех в этом городе на две головы, имел стабильный внушительный доход и репутацию лучшего нефтяного миллионера в России. Я целовал свою беременную супругу в розовые сладкие губы, наслаждался её ванильным запахом и дурманящим голоском, гладил её огромный живот своими ладонями. И тогда я даже подумать не мог, что с вершины опущусь на самое дно.
Ноги утопают в иле, меня засасывает всё глубже.
У меня больше нет власти. Я — никто. Да, я остался владельцем многих заведений этого города, но они не смогут долго держать меня на плаву. Из хозяина города я вскоре превращусь в мелкого бизнесмена, владеющего всего-то парочкой гостиниц и несколькими ресторанами. Из семьянина, жене которого раньше все завидовали — в одинокого отшельника.
Стираю солёный пот со лба, плетусь к двери в свою офисную спальню. Застываю у стеллажа с алкоголем, выискивая взглядом элитный коньяк.
Пью из горла жадными глотками, горло обжигает.
Сколько можно заливать проблемы?
Отшатываюсь, расслабив пальцы. Бутылка падает на плитку, стекло со звоном рассыпается у меня под ногами.
Это уже зависимость. И она связала мне руки стальными цепями.
В порыве ярости скидываю с полок весь алкоголь. Янтарные лужи заливают пол, попадают мне на обувь. Наступаю на стёкла, и они крошатся под моими итальянскими ботинками.
Крошатся также, как вся моя жизнь. Вдребезги! На мелкие частички, которые уже точно нельзя склеить.
Кто я теперь? Без своей власти?
Без моей милой Канарейки, которая придавала мне сил и наполняла жизнь особым смыслом!?
Застываю перед зеркалом во всю стену. Долго пялюсь на своё отражение. Я не знаю мужчину, которого вижу. Он самозванец! Хочет влезть обратно на вершину и вернуть женщину, которая делала его счастливым. У него растрёпанные волосы с едва различимой сединой на висках, заплывшее от запойного пьянства лицо, шальные глаза. Он тот, кто не понимает чего хочет жизни. И я презираю его.
Я ненавижу того, кем стал!
Не смог удержать ни одну сферу жизни.
Потерял всё!
Оказался в аду.
И если нужно кому-то продать душу, чтобы вернуться обратно в размеренную жизнь, то я готов.
Набираю номер Эвелины.
— Стёпа, — с предыханием слышится из трубки. — Ты подумал над моим предложением?
— Ты знаешь, что мне больше не принадлежат даже акции? — ноздри трепещут, когда втягиваю горячий воздух.
— Я знаю всё. И я единственный человек, который сможет тебе помочь.
— Я согласен!
— Ты ещё не знаешь, что я попрошу взамен, — сквозь расстояние чувствую, как моя бывшая жена сейчас победно ликует.
— Мне всё равно. Я согласен.
— В восемь вечера в "Горизонте". Целую!
Закрываю глаза и сильно сжимаю челюсти. Слышу скрежет собственных зубов. Лютый и болезненный.
Перед уходом я ещё раз осматриваю своё отражение и битые стёкла бутылок, сверкающие от солнца и переливающиеся капельками алкоголя.
— Оксана, нужно вызвать клининг. Пусть уберутся в спальне! — бросаю на ходу.
— Степан Ефимович! Господин! — девушка бежит за мной и повисает на моей шее. — Я не хочу работать на другого работодателя! Я не останусь в корпорации, если вы всё же уйдёте!
Оксана плачет, вжимается лицом в мою грудь и пачкает тональным кремом белоснежную рубашку.
— Всё будет хорошо! — утешающе обнимаю её за плечи. — Я так просто не сдамся.
_37_
— Вероника-
Оставив Максимку с моей мамой, еду в "Горизонт". Всё ещё шокирована тем, что Люда смогла открыть собственный ресторан!
За короткий срок обустроить его. Найти работников.
— Привет, — встречает меня на входе. — Проходи прямо и направо, там раздевалка. Сцена уже готова, вся аппаратура настроена. Если что, то Игорь тебе поможет.
— Игорь? — удивлённо моргаю.
— Да. Это бармен, вон он, — Люда впопыхах указывает мне на молодого человека, несущего поднос с пустыми стаканами.
— Хорошо, поняла, — киваю и отхожу.
Люда встречает гостей с лучезарной улыбкой и сама провожает их за столик. Приятно за этим наблюдать, но у меня есть дела поважнее. Нужно привести себя в порядок перед выступлением, поэтому я почти сразу скрываюсь в раздевалке и переодеваюсь в чёрное обтягивающее платье с кружевами. Единственное, которое я забрала из дома Волкова, когда сбегала.