Это просто смешно!
— Волков, не всё сразу, — Эвелина хлопает глазками. — Если тебе некомфортно здесь, мы можем уйти.
Некомфортно слабо сказано.
После разговора с Вероникой внутри настоящая буря. Жена серьёзно настроена развалить наш брак. Но я не сдамся просто так. Если Ника действительно подаст на развод, я сделаю всё возможное и невозможное, но Максим останется жить со мной.
— Стёпа, — Орлова дотрагивается прохладными пальцами до моей руки, и я интуитивно резко одёргиваю её.
— Я хочу знать здесь и сейчас, каким образом твой друг адвокат сможет мне помочь.
Собеседница томно вздыхает.
— Ты неисправим. Тебе нужно всё и сразу! — кривит губы в полуулыбку. — Я же сказала, адвокат с очень хорошими связями. С криминальными. Есть люди, которые не хотят видеть Волкова старшего главой корпорации. А вот ты их полностью устраиваешь.
— Ближе к делу.
— Пока твой папаша не подарил никому корпорацию, нужно его припугнуть.
Опускаю взгляд в стакан с алкоголем. Стараюсь абстрагироваться от всего происходящего и обдумать слова бывшей жены.
— Как припугнуть? — шиплю почти себе под нос.
— Законно, Волков. Ничего плохого с твоим отцом не случится! Оформишь ему местечко в элитной тюрьме, доживёт свой век ни в чём не нуждаясь! — щебечет сладко и делает жадный глоток алкоголя.
— Что взамен? — наблюдаю за тем, как в глазах Орловой загорается хищный блеск.
— Я виновата перед тобой, поэтому взамен я хочу лишь прощение и крепкую дружбу!
Очень не похоже на Эвелину.
Перевожу взгляд на сцену, где сейчас выступает моя жена. Вероника крепко обнимает рукой микрофон и закрывает глаза, когда берёт высокую ноту. Её красивый голос обволакивает и заставляет сердце замереть. Всё ещё моя законная, но такая чужая.
Кажется, что я вовсе не знаком с выступающей девушкой. Уверенной в себе, дерзкой, умопомрачительной.
— Стёп, подумай только! Ты станешь главой пропорции, папочка больше не сможет влезать в твои дела. Разве ты этого не хочешь? — елейный голос Эвелины проникает в самое сердце, поднимает тину и грязь со дна души.
Именно об этом я и мечтал всегда: чтобы отец не вмешивался и не воспитывал меня.
А сейчас, когда обезумевший Волков старший обманом отобрал у меня корпорацию, я чувствую себя букашкой под мощным сапогом. Если отец поступил со мной, как с последним дерьмом, то с чего бы я должен поступать с ним по совести?
Закрываю глаза и вновь слушаю, как поёт Вероника. Она не позволила бы мне влезать в эту игру и топить собственного отца. Светлая и добрая, озаряющая всех вокруг своей всеобъемлющей любовью и заботой. "Ребята, давайте жить дружно" — её девиз по жизни.
Но сейчас Ника далека, как другая галактика.
— Я согласен, — бросаю сухо и беру стакан в руку.
Вливаю в себя янтарный виски, празднуя собственную сделку с совестью. Я упал на самое дно. И эта чёрная полоса обязана стать взлётной!
— Вот и славно! — Эвелина хлопает в ладоши от неконтролируемой радости и подзывает официанта, чтобы обновить бокалы.
Время летит, я пью уже четвёртый и продолжаю смотреть на сцену.
Моя Канарейка.
Моя жена.
Мама моего сына.
Возлюбленная.
Без неё нет смысла жить.
Сначала я верну корпорацию, затем верну Веронику.
Рассудок туманится очень быстро, и уже после пятого стакана я ощущаю покалывание в кончиках пальцев. Глаза закрываются сами.
— Стёпа, тебе плохо? — взволнованно выговаривает Эвелина.
Молчу.
— Я вызвала машину. Поехали домой.
Проваливаюсь в беспамятство.
_39_
Голова вот-вот расколется на двое. Такой боли я не испытывал ещё никогда. С трудом поднимаю обмякшее тело на локти и смотрю по сторонам, стараясь связать мысли.
Помню, как вчера залипал на свою жену, выступающую в новом ресторане. Разговор с Эвелиной и её предложение тоже отпечаталось в памяти. А вот конец вечера — провал полный. При попытке вспомнить хоть что-то ощущаю лишь тупую боль в затылке, словно вчера кто-то ударил мне по голове чем-то очень тяжёлым.
Сминаю пальцами белую простынь, ощущая электрическое покалывание. С трудом стягиваю с себя одеяло и понимаю, что я — голый.
Голый, мать его!
Раздеться самостоятельно я вряд-ли смог бы, да и помня себя, не стал бы этого делать. В пьяном беспамятстве упал бы на кровать и отрубился моментально в пиджаке и брюках.
Сажусь на кровати, выискивающий взгляд скользит по комнате в поиске объяснений произошедшего. Спотыкаюсь о кружевной бюстгальтер на столике и сглатываю ком, застрявший в горле.
"Я вызвала машину. Поехали домой" — голос Эвелины бегущей строчкой в голове.
По лопаткам прокатывается обжигающий холод, а на лбу выступают солёные капли пота. Даже сердце бьётся в лихорадочном приступе.
Я не смог бы в таком состоянии спать с бывшей. Был слишком пьян. Или..?
Хватаюсь за голову, испытывая желание причинить себе боль и выкинуть назойливую мысль куда-нибудь подальше.
Этого не могло случиться!
Ещё раз осматриваю комнату, нахожу свою одежду, обувь, пачку от презервативов.
Нет…
Откинувшись обратно на кровать, закрываю лицо руками. Щёки горят огнём, и пока мозг пытается опровергнуть произошедшее, пазлы медленно складываются в отвратительную картину.
У меня есть жена. Я столько держался и терпел, потому что хотел только свою Канарейку. От мысли, что могу притронуться к телу другой женщины, испытывал приступ тошноты и отвращение. А сейчас вот так глупо…
Поверить в произошедшее сложно, но факты говорят сами за себя. Я изменил жене.
Изменил собственным установкам и принципал.
Изменил сам себе.
С трудом подняв непослушное тело с постели и накинув халат, спускаюсь в столовую.
— Доброе утро, — хрипло здороваюсь с Лизой и Виктором, шепчущихся о чём-то.
Мои домашние помощники дружно оборачиваются. Две пары глаз впиваются в меня с остервенелой ненавистью и скрытой обидой. Оба молчат, насупились как воробьи.
— Что происходит? — застываю с вопросом.
— Это мы у вас хотели спросить, — Лиза пожимает плечами и быстрым семенящим шагом скрывается в кухне.
— Виктор, что вчера было? — сверлю взглядом нервного мужчину.
— Посмотрите по камерам, господин, — отзывается тихо и отворачивается от меня.
— Что у нас на завтрак? — бросаю вопрос ему в спину, а в ответ тишина.
Полный игнор.
Будто меня не существует.
Посмотреть камеры — хорошая мысль.
Прохожу в кабинет охраны и начинаю отматывать записи на вчерашний вечер.
Вижу собственными глазами, как заявился домой в обнимку с бывшей и бутылкой какого-то дешёвого коньяка в руке. Прижимал к себе Эвелину в прихожей и самодовольно высказывал собравшимся у входа домашним помощникам о том, что Орлова теперь снова со мной и будет жить здесь. Потом с трудом поднялся на второй этаж, цепляясь за перила, как обезьяна за лианы. В спальню я зашёл вместе с бывшей.
А что было дальше, известно одному дьяволу. И Эвелине.
От стыда горят кончики ушей, и я могу лишь глаза закрыть обречённо. То, чего я боялся, всё таки случилось.
Ну не мог я так напиться парой стаканов!
Тревога окутывает рассудок настолько, что вообще перестаю соображать. Только ногти, до боли впившиеся в собственные ладони, отрезвляют.
Я выпил мало. Почему мой мозг внезапно решил покинуть голову?
Набираю номер Эвелины, чтобы прояснить сложившуюся ситуацию, но после долгих гудков слышу дурацкий автоответчик. Веки тяжелеют.
Кажется, я ввязался в игру, которая мне не по зубам. Рассчитывал на помощь коварной змеи, но налетел на очередную подставу.
— Степан! — леденящий холод прокатывается по спине от агрессивного баса за спиной.
— Я не в настроении говорить, папа, — даже не оборачиваюсь.
— Сын, ты выжил из ума окончательно, да?
Молчу.
Наверно, именно это со мной и случилось. Иначе как объяснить моё вчерашнее поведение?