Вероника с наслаждением вдыхает запах, даже глаза закрывает. Её лицо становится добрее.
— Давай просто поедим, поговорим о погоде и разойдёмся, — строго чеканит, принимаясь за трапезу.
— Нет уж, дорогая жёнушка, — следую её примеру. — Я буду надоедать тебе до тех пор, пока твоё сердечко не оттает.
— Этого не будет! — гневно.
— Приятного аппетита, Вероника, — усмехаюсь.
Сама не успеешь опомниться, как снова станешь моей.
После сытной порции итальянкой пасты, Ника берётся за алкоголь. С восхищением наблюдаю за каждым грациозным жестом, вновь проскальзывает мысль о том, как сильно она изменилась. Из робкого цыплёнка в прекрасного лебедя!
— Так что на счёт моего предложения? — изгибаю бровь вопросительно, смотря в её глаза.
— Стёпа, мы разводимся! Всё уже решено!
— Ты правда хочешь расстаться и всё забыть?
Лицо Ники мрачнеет. Я отчётливо вижу, как туманится её взгляд, наполняясь грустью и тоской.
Да она же ведёт борьбу с собственными чувствами!
Запуталась, как и я. Сердце у неё скулит, воет, разрывается. Это своим прокаченным мозгом она больше не хочет иметь со мной ничего общего, но её душа…
— Я люблю тебя! — встаю с кресла и резко нависаю над женой.
Пару секунд смотрю на её сочные губы, манящие и желанные. Вероника застыла. Даже грудная клетка не колышется от вздохов — задержала дыхание.
Мягко прикасаюсь губами к её сладким и пересохшим от волнения и неожиданности. Легко и невинно. С трепетом. У самого дух замирает!
Она не отталкивает, и это добрый знак. Размыкает губы, и я с осторожностью обхватываю её нижнюю, чувствую привкус игристого напитка, и голова идёт кругом. Пьянею.
Я изголодался по своей безупречной девочке. По запаху кожи, по вкусу, по запаху.
Тяжело выдыхаю и отстраняюсь.
Хорошего понемножку…
— Стёпа, — выдыхает, лаская потоком тёплого воздуха мою щёку. — Почему ты раньше этого не сделал?
Потому что я трус…
Закрываю глаза и обречённо усмехаюсь.
Ну не могу я ей признаться, что боюсь собственных чувств.
— Так мы попробуем всё сначала? — поворачиваю голову, и желанные губы вновь оказываются в миллиметрах от моих.
— Да.
_52_
_Вероника_
— Пойдём отсюда, тут слишком душно, — безапелляционно заявляет Стёпа, небрежно кинув на стол несколько пятитысячных купюр.
Моё сознание шатается, словно маятник.
Либо я сделала самую большую глупость в своей жизни, либо в ком-то веке поступила правильно!
Волков берёт меня на руки и уверенно направляется к выходу из ресторана. Я даже не жалею, что эта чёртова шпилька сломалась, подарив мне возможность оказаться в крепких объятиях мужа. Машина уже ждёт нас у самого входа.
— Куда мы поедем? — интересуюсь с осторожностью.
— В любую гостиницу, которую ты выберешь.
— Хочу туда, где мы кормили оленей, — без раздумий.
То место запомнилось мне, как одно из самых замечательных. Не смотря на то, что в наших отношениях тогда была полная неразбериха, как в общем-то и сейчас, мы стали ближе именно там.
— Ты хоть расскажи, что делала все эти полгода? — муж смотрит на меня с нежностью.
Я помню этот его взгляд. Именно так он смотрел на меня, когда я была на девятом месяце и ждала роды. Думала, вот бы поскорее родить! А нужно было наслаждаться моментами.
— Искала работу. Подрабатывала. Растила нашего сына.
— Как Максимка? — этот вопрос я ждала с особым трепетом.
— У Максимки уже получается вставать на ножки и стоять без опоры. А ещё у него прорезались три зуба! — перечисляю оживлённо. — Я начала вводить прикорм. Максик уже ест и каши, и фруктовые пюре, и даже мясо!
— А не рано? — Волков негодующе хмурится.
— Стёпа, сколько месяцев твоему сыну? — мажу строгим взглядом по его вытянувшемуся лицу.
— Ты думаешь, я не помню, сколько месяцев моему сыну? — пытается увильнуть от ответа.
— Ну, так сколько?
Повисает неловкое молчание.
— Девять, — отвечает после паузы.
— Молодец, посчитал! — прищуриваю взгляд, подготавливая новый вопрос. — А какого числа он родился?
— Четырнадцатого сентября, — самодовольно улыбается.
Ну, хотя бы что-то о своём ребёнке помнит.
— Ника, я же не идиот. Как я могу забыть день, когда стал отцом?
Закрываю глаза.
— Я обижена на тебя за то, что ты недостаточно помогал мне. Знаю, я вела себя неадекватно, но у меня было очень много страхов. И я нуждалась в твоей поддержке и любви. А ты пропадал на работе! — начинаю исповедь. — Я думала, что не нужна тебе.
— Я говорил, у меня были серьёзные проблемы. Ты ведь знаешь, что корпорацией я больше не руковожу?
— Знаю. Но это тебя не оправдывает. Ты фактически оставил меня одну с малышом на руках.
Волков виновато улыбается.
— Теперь работы нет. Есть только мелкие бизнесы. Кафе, клубы. Там все вопросы решаются проще. Теперь я буду с вами, но я больше не миллионер.
— Какая досада! — наигранно изображаю грусть. — А я, кстати, была на прослушивании сегодня днём. Заключила контракт. Скоро буду записывать свои песни.
— Хорошая новость. Скоро моя жена будет зарабатывать больше меня!
На какое-то время мы замолкаем, но эта тишина в салоне машины больше не тяготит. Кладу голову на сильное мужское плечо, а грубые пальцы любимого сжимают мою руку. Долгожданное спокойствие и умиротворение, которое мы заслужили.
— Ник, а у тебя что-то было с Домиником? — бросает вопрос с нескрываемым отвращением.
— А у тебя с твоей бывшей?
— Естественно, нет! — бросает брезгливо.
И почему я готова слепо ему довериться?
— И у меня, естественно, нет, — отвечаю тихо.
Сильнее сжимает мою ладонь, гладит большим пальцем по коже, запуская тёплые приятные ощущения внутри: в тёмных уголках моей израненной души зажигаются блёклые фонарики надежды.
Хочется верить, что Стёпа не переставал думать обо мне. Что он мечтал меня вернуть и разрабатывал стратегии, как поскорее это сделать.
Машина медленно и плавно въезжает на территорию красивого отеля. Водитель Волкова, как и всегда, не обмолвился ни словом. Только сейчас осознаю, сколько секретов хранит этот человек, ведь он слышал множество наших разговоров о личном, но никому не раскрыл ни одной тёмной завесы.
— Пойдём? — Стёпа ласково мурлычет мне на ушко, и у меня от его бархатного голоса пальчики на ногах поджимаются, как в самом начале наших сложных отношений.
— Пойдём, — в сердце зарождается прежняя нежность, накрывает меня огромной волной, как бескрайний океан.
До отеля Стёпа несёт меня на руках. Я обнимаю его за шею, вдыхаю запах дорогого одеколона, как в старые добрые времена, стараюсь не улыбаться слишком откровенно, чтобы не показывать всех яростных чувств, внезапно обрушившихся на меня, как снег на голову. Медленно начинает смеркаться. Яркого закатного солнца уже нет, и на потемневшем сероватом небе появляются первые звёздочки. Вдыхаю летний воздух до предела, пока лёгкие не обожжёт, наслаждаюсь этой болью. А сердце в груди радостно трепыхается.
— Самый дорогой номер для двоих, — Стёпа не опускает меня на пол у ресепшена, так и держит на руках, как трофей, и красивая брюнетка за мраморной стойкой с нескрываемой завистью косит глаза на моё слишком счастливое лицо, которое я прячу, уткнувшись в мужское плечо.
— Пожалуйста, четвёртый этаж. Номер с балконом.
Поднимаемся по ступенькам, и чем выше, тем сильнее я предвкушаю нашу сладостную ночь, где будем только он и я.
_53_
Торопливыми движениями открывает наш номер, распахивает дверь и заходит, внося меня на руках в уютную комнату.
Ноги тут же становятся ватными, когда осознаю, что пути назад уже не будет. Он не отпустит. Хотя бы на эту ночь.
Как только пятки касаются пола, голова начинает кружиться. Мне было настолько хорошо в сильных мужских руках, что теперь я ощущаю волнение и непривычную дрожь в коленях.
Уже забыла, каким томным бывает предвкушение.