Я отшатнулась, словно он меня ударил. Голова шла кругом. Это было похоже на дурной сон.
— Ты… ты чудовище.
— Я — бизнесмен, — поправил он. — Который пришёл забрать свой долг. Итак, слушай условия. Ты выходишь за меня замуж. На год. Фиктивный брак, разумеется. Ты играешь роль любящей невесты, а затем и жены, со всеми вытекающими, — добавил он, слегка покривив лицо. — А я, в свою очередь, не даю ход вот этим документам.
Он вытащил из папки ещё несколько листов и бросил их на стол. Это были банковские выписки, копии каких-то счетов.
— Это — неопровержимые доказательства мошенничества твоего отца. Новые. Которые я собирал все эти семь лет. Одного моего звонка достаточно, чтобы он до конца своих дней смотрел на небо в клеточку. Выбирай, Вера. Твоя свобода на год — или его на всю оставшуюся жизнь.
Я смотрела на него и не узнавала. Куда делся тот мальчишка, который рисовал со мной на стенах? Который смеялся и рассказывал о звёздах? Передо мной сидел безжалостный, циничный монстр, для которого человеческие жизни были лишь разменной монетой в его страшной игре.
— Я думала такой, как ты, никогда не станет таким... каким ты стал...
— А каким я был, Веви? — зло прищурился Байран.
— Милым, благородным, порядочным...
— Такие не выживают в мире таких людей, как твой отец, Веви, — он нарочно, раз за разом, повторял мое имя, будто смакуя его на языке.
— Мой отец не «такой», он...
Байран снова усмехнулся.
— Наивная девочка. Ты всё ещё веришь в сказки?
Он встал из-за стола и медленно, вальяжно, как хищник, подошёл ко мне. Я инстинктивно попятилась, пока не упёрлась спиной в холодное стекло панорамного окна. Он остановился так близко, что я чувствовала жар, исходящий от его тела. Он был огромным, нависал надо мной, заслоняя свет. Я была в ловушке. Между ним и пропастью.
— Ты пахнешь страхом, — тихо, почти на ухо, произнёс он, и от его горячего дыхания по моей шее пробежали мурашки. — И краской. Всё та же маленькая художница, которая прячется от мира в своих рисунках.
Он протянул руку и кончиками пальцев провёл по моей щеке. Его прикосновение было лёгким, почти невесомым, но оно обожгло меня, как клеймо. Моё тело предательски дрогнуло, реагируя на эту опасную близость, на этот мужской запах, на его силу. И я возненавидела себя за эту слабость.
— Не трогай меня, — я оттолкнула его руку и попыталась отстраниться, но он упёрся ладонями в стекло по обе стороны от моей головы, заключая меня в кольцо.
— Буду, и тебе придётся привыкнуть, — его голос стал хриплым, в нём появились новые, бархатные, пугающие нотки. — Потому что в ближайший год я буду трогать тебя так часто, как захочу. И ты будешь улыбаться, Веви. Ты будешь смотреть на меня с обожанием на всех приёмах и перед камерами. Ты будешь идеальной женой. Иначе…
Он не договорил, но угроза повисла в воздухе.
— Какой-то извращённый бред сумасшедшего. Мстить моему отцу браком со мной... Даже боюсь представить, в каком сне ты увидел столь гениальный ход.
— Милая, тебе этого лучше не знать, — вкрадчиво, почти извиняясь отчеканил он, и тут же хмыкнул: — Но, боюсь, придётся... и познать на себе все прелести моей мстящей фантазии. А она, знаешь ли, оказалась сильно больна... Я бы сказал, заражена жаждой мести.
— Я тебе не верю, — обронила я. — Мой отец не виновен.
— Хочешь доказательств? — он отошёл от меня так же внезапно, как и подошёл. Я шумно втянула воздух, которого мне так не хватало. — Хорошо.
Он взял со стола свой телефон, набрал номер и включил громкую связь.
— Антон Николаевич, добрый день. Беспокоит Штольц.
— Да-да, Байран, я слушаю, — неожиданно торопливо и лебезя отозвался папа.
— Ваша дочь сейчас у меня. Она не верит в серьёзность моих намерений. Может, вы её убедите?
В динамике раздалось какое-то шуршание, а затем я услышала голос отца. Сломленный, жалкий, дребезжащий. Голос человека, который уже проиграл.
— Вера? Доченька, это ты?
— Да. Папа, — пролепетала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— Доченька… прошу тебя, — забормотал он, и в его голосе я услышала слёзы. — Просто сделай всё, что он попросит. Пожалуйста. Не спорь с ним. Он… он не шутит, Веви. Сделай это ради меня. Ради семьи. Пожалуйста…
Связь прервалась.
Я стояла, оглушённая. Мир рухнул.
Мой отец. Мой добрый, мягкий, всегда казавшийся таким правильным папа… он только что собственными руками бросил меня в клетку к этому чудовищу. Он признал свою вину. Он предал меня так же, как когда-то предал отца Байрана.