«Сторона-2». Не жена. Не Вера. Обезличенная, оцифрованная функция.
Я начала читать. И с каждой строчкой моя ярость крепла, превращаясь в чистую, незамутнённую ненависть. Это был не договор. Это был устав для рабыни.
Пункт 3.1. «Сторона-2» обязуется сопровождать «Сторону-1» на всех публичных мероприятиях, деловых встречах и частных приёмах по первому требованию «Стороны-1».
Пункт 3.4. Внешний вид «Стороны-2» (одежда, причёска, макияж) на публичных мероприятиях должен быть предварительно согласован со стилистом, утверждённым «Стороной-1».
Пункт 5.2. «Сторона-2» обязуется не разглашать третьим лицам, включая близких родственников, любую информацию, касающуюся личной жизни, деловой деятельности и состояния здоровья «Стороны-1».
Пункт 7.6. «Сторона-2» обязуется пройти полное медицинское обследование в клинике, указанной «Стороной-1», и в дальнейшем строго следовать всем предписаниям врачей в целях зачатия и успешного вынашивания здорового наследника для «Стороны-1».
Я чуть не задохнулась. «В целях зачатия…»
Господи! Он прописал даже это! Словно речь шла о племенной кобыле, а не о живом человеке!
Пункт 11.3. В случае нарушения «Стороной-2» любого из пунктов настоящего договора «Сторона-1» оставляет за собой право незамедлительно передать в правоохранительные органы материалы, компрометирующие Ветлицкого Антона Николаевича…
Я горько рассмеялась. Смех получился сухим, похожим на шелест осенних листьев. Он предусмотрел всё. Загнал меня в угол, обложил красными флажками, не оставив ни единой лазейки. Он хотел сломать меня, превратить в покорную, молчаливую куклу.
Но он кое-чего не учёл. Я — не Яна. Я не ломаюсь. Я гнусь, трещу по швам, но потом собираю себя заново. И даю сдачи.
Я захлопнула папку. Громкий хлопок эхом разнёсся по огромному пространству кабинета. Встала. Прошлась, гоняя сумбурные мысли по кругу и бесцельно изучая обстановку. Дорогущая, но неуютная дизайнерская мебель. Абстрактные картины на стенах, холодные и бессмысленные. Идеальный порядок, в котором не было ни пылинки, ни жизни. Этот дом был таким же, как его хозяин. Безупречный фасад, за которым скрывалась ледяная пустота.
Я замерла напротив панорамного окна.
За спиной раздались шаги.
Я почувствовала его присутствие по тому, как воздух в комнате стал плотнее, наэлектризовался. Он вошёл бесшумно, как хищник.
— Изучила? — его голос, низкий и бархатный, прозвучал совсем рядом.
Я медленно повернулась. Он стоял в дверном проёме, ведущем в его кабинет. Снял пиджак, оставшись в белоснежной рубашке с расстёгнутым воротом. Закатанные до локтей рукава открывали сильные руки с выступающими венами и дорогими часами на запястье. Он выглядел… домашним. И от этого становился ещё более опасным.
— Более-менее...
— Ничего, у тебя ещё будет время. Завтра переедешь ко мне, где у тебя появится возможность познакомиться и с новым домом, и со своими обязанностями.
— Да, пункты о моих обязанностях меня особенно впечатлили. Создалось впечатление, что ты нарочно особенно красочно прописывал некоторые моменты, собираясь себя окружить постановочными декорациями к «прекрасной и счастливой семейной жизни», — спокойно ответила я, глядя ему прямо в глаза. — В которой я, как я поняла из всего прочитанного, стану главным экспонатом. Эдакая... коллекция уродцев.
Он слегка приподнял бровь, явно не ожидая такого тона. На его губах заиграла ленивая, снисходительная усмешка.
— Язычок у тебя всё такой же острый, Веви. Не боишься, что я его укорочу?
— Попробуй, — я шагнула ему навстречу. Страх исчез, остался только холодный азарт. — Только учти, я могу и укусить. Кстати, в продолжении о твоём шедевре юриспруденции, — я кивнула на папку на столе, — Впечатляет. Особенно пункт про согласование гардероба. Ты так боишься, что я появлюсь на людях в своём «убийце либидо» и опозорю твою безупречную репутацию?
Его усмешка стала шире. Он медленно двинулся ко мне, и я инстинктивно попятилась, пока не упёрлась бёдрами в край огромного кожаного дивана.
— Я ничего не боюсь, — пророкотал он, останавливаясь так близко, что я снова почувствовала этот будоражащий запах его парфюма, смешанный с едва уловимым запахом его кожи. — Я люблю порядок. Во всём. И мне не нравится, когда мои вещи выглядят неопрятно.
— Я не вещь, — выплюнула я, чувствуя, как щёки заливает краска от гнева и унижения.
— Пока ты живёшь в моём доме, ешь мою еду и носишь на пальце моё кольцо, ты — моя. Вещь, игрушка, собственность… можешь выбрать любой термин, который тебе больше нравится. Сути это не изменит.