Он протянул руку и коснулся пряди моих волос, выбившейся из небрежного пучка. Намотал её на палец, слегка потянув, заставляя меня чуть наклонить голову. Его взгляд скользнул по моему лицу, шее, ключицам, выглядывавшим из выреза свитера. В его глазах на мгновение вспыхнул тёмный, хищный огонёк.
Моё тело отреагировало прежде, чем мозг успел отдать приказ. По коже пробежала армия мурашек, а сердце сделало кульбит и рухнуло вниз.
Я ненавидела его. Ненавидела эту его первобытную мужскую силу, эту наглую уверенность в своей власти надо мной. И ещё больше я ненавидела собственное тело за то, что оно трепетало от его близости, как испуганная птица. Как когда-то... давно, в моём счастливом прошлом, которое рухнуло вместе с отъездом Байрана из города и страны.
Я мотнула головой, вырывая свою прядь из его пальцев.
— У меня есть один вопрос, Штольц, — процедила я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — И я хочу получить на него честный ответ.
— С чего ты взяла, что заслужила честность? — лениво поинтересовался он, засовывая руки в карманы брюк.
— С того, что я — «Сторона-2», которая ставит свою подпись под этим унизительным пактом, — отчеканила я. — И я имею право знать, за что именно меня приговорили к году каторги. Почему Я?
Я смотрела на него в упор, пытаясь пробиться сквозь его ледяную броню.
— Почему не Яна? С ней ведь был первоначальный уговор. Она идеальна для этой роли. Красивая, породистая, умеет держать лицо. Она бы стала безупречным украшением для твоей империи. А я… — я неопределённо повела головой, намекая на себя, — …я — ошибка в твоей идеальной системе. Сбой в программе. Так зачем? Зачем тебе понадобился именно этот сбой?
Он молчал. Его лицо на мгновение окаменело, превратилось в непроницаемую маску. Усмешка исчезла. Взгляд стал тяжёлым, тёмным, и в его глубине я увидела что-то, чего не видела раньше. Застарелую, глубоко спрятанную боль.
— Ты всегда была лучше, чем она, — тихо, почти неохотно, произнёс он. — Умнее. Глубже. Искреннее.
Я опешила от такого неожиданного признания.
— И поэтому ты решил меня наказать? За то, что я лучше? Гениальная логика, — не удержалась я от сарказма.
Он сделал ещё один шаг, сокращая последнее расстояние между нами. Навис надо мной, огромный, тёмный, заслоняя свет. Я была вынуждена поднять голову, чтобы видеть его лицо. Он наклонился, и его горячее дыхание обожгло кожу моей шеи, заставив меня судорожно втянуть воздух. Мои ноздри уловили его запах — теперь он был совсем близко, пьянящий, всепроникающий. Я чувствовала себя мышью, над которой склонился удав.
— Потому что её предательство семь лет назад меня не задело, — его голос превратился в опасный, обжигающий шёпот прямо у моего уха. Каждое слово вибрировало, проникая под кожу, вызывая дрожь, не имеющую ничего общего с холодом. — Она — пустышка. От неё я ничего и не ждал. А твоё…
Он сделал паузу, и я замерла, боясь дышать.
— …твоё я запомнил.
Он выпрямился, но не отошёл. Его глаза, теперь казавшиеся почти чёрными, буравили мои.
— Ты была моим другом, Веви, — выдохнул он, и в том, как он произнёс моё детское имя, теперь не было издёвки. Только горечь и холодный, как сталь, упрёк. — Единственным настоящим другом. Но здесь ключевое слово «была». Жаль, что даже друзья могут всадить нож в спину.
— Ты о чём? — сморгнула непонимающе я.
— На сегодня достаточно разговоров. У меня дела. У тебя тоже... тебе пора.
Он развернулся и молча пошёл прочь из кабинета, оставив меня стоять посреди комнаты, оглушённую и совершенно сбитую с толку.
А я... Ноги подкосились, весь мой запал воевать, словно волной слизало и я, как была, так и осела на пол.
Нож в спину? Предательство?
О чём, чёрт возьми, он говорит?
Это ведь он исчез. Он перестал отвечать. Он вычеркнул меня из своей жизни без единого слова объяснения.
Я смотрела на закрытую дверь, и в моей голове не было ни одной связной мысли. Только его последние слова, эхом отдававшиеся от холодных стен этой золотой клетки. Они не объяснили ничего. Наоборот, они всё запутали окончательно, породив главный, самый страшный вопрос.
Что же, по его мнению, я сделала семь лет назад?
Сколько я так сидела, не знаю. Минуту? Час? Вечность? Время потеряло смысл, превратившись в вязкую, серую массу. Потом вернулся Демид, его молчаливая тень выросла надо мной. Он не сказал ни слова, просто протянул руку. Я проигнорировала его жест и поднялась сама, на ватных, непослушных ногах.
Обратную дорогу домой я не помню. Она стёрлась, растворилась в тумане шока. Помню только, как Демид вывел меня из машины у моего подъезда и вложил мне в руку ключ от пентхауса. Не моего дома. Его. Ключ от моей новой тюрьмы.