У бара он заказал мне воду, а себе — виски. Мы молчали. Я сделала несколько глотков, пытаясь унять внутреннюю дрожь. Его палец прекратил свои пытки, но ладонь по-прежнему покоилась на моей спине, тяжёлая и горячая.
«Весы. Мои чувства качаются, как проклятые весы, — подумала я с горечью. — На одной чаше — ненависть, унижение, злость. На другой — это… это унизительное, трепещущее тепло, которое разливается по венам от его близости». Я злилась на него за то, что он заставляет меня это чувствовать. И ещё больше злилась на себя за то, что не могу этому сопротивляться.
— Ты хорошо справилась, — вдруг произнёс он, глядя на кубики льда в своём стакане.
— А у меня был выбор? — язвительно бросила я.
Он повернул голову и посмотрел мне прямо в глаза.
— Выбор есть всегда, Вера. Просто не все твои выборы мне понравятся.
Его слова повисли в воздухе, полные скрытой угрозы. Он допил виски одним глотком, поставил стакан на стойку и снова взял меня под руку.
— Пора. Нас ждёт твой отец. Он хочет обсудить детали… слияния.
Слияния. Какое красивое слово для поглощения. Для уничтожения.
Мы шли через зал, и я чувствовала себя марионеткой, которую дёргают за ниточки. Но под маской покорности во мне закипала ярость. Он думает, что победил? Что сломал меня? Он хочет витрину? Он её получит. Но за стеклом этой витрины я буду точить свои когти и ждать момента для удара. Он сам дал мне в руки оружие, напомнив о моём главном таланте. Сарказм и острый стилус. Что ж, мистер Штольц. Вы ещё не знаете, на что способен бродячий терьер, загнанный в угол.
Мы ехали домой в полном молчании. Напряжение в салоне «Роллс-Ройса» можно было резать ножом. Я смотрела на пролетающие мимо огни ночного города и всё ещё чувствовала фантомное прикосновение его пальцев на своей спине. Кожа в том месте горела. Я украдкой посмотрела на него. Он сидел, откинувшись на сиденье, с закрытыми глазами. Идеальный профиль, резкие черты лица, расслабленная поза хищника, который только что сытно поужинал. Он выглядел уставшим. И на одно короткое, безумное мгновение мне стало его… жаль?
Я тут же мысленно отвесила себе пощёчину. Жалость к монстру? Нет. Это просто усталость и нервное истощение.
Машина плавно остановилась на подземной парковке. Демид вышел, чтобы открыть мне дверь, но Байран жестом его остановил.
— Я сам.
Он вышел, обошёл машину и открыл мою дверь. Протянул руку. Я проигнорировала её и вышла сама, стараясь держаться как можно дальше. Но в лифте избежать его близости было невозможно. Маленькая кабина, отделанная тёмным деревом и зеркалами, стала нашей персональной клеткой. Я смотрела на своё отражение, а за моим плечом возвышалась его тёмная фигура.
— Ты боишься меня? — его голос в замкнутом пространстве прозвучал глухо и неожиданно.
Я вздёрнула подбородок, встречаясь с его отражением в зеркале.
— Я презираю тебя, Штольц. Это другое.
Уголок его губ чуть дёрнулся в усмешке.
— Хорошо. Презрение — сильное чувство. Оно не даст тебе расслабиться.
Двери лифта открылись прямо в холле пентхауса. Я шагнула наружу, мечтая только об одном — добраться до своей комнаты и запереться.
— Стой.
Я замерла на полпути.
— Что ещё? Шоу окончено. Публики нет. Можешь больше не изображать заботливого жениха.
Он медленно подошёл ко мне, останавливаясь всего в шаге.
— Ты так и не поняла, Вера, — его голос снова стал тихим, обволакивающим. — Для тебя шоу только начинается.
Он протянул руку и коснулся пряди волос, выбившейся из причёски. Я отшатнулась, как от огня. Его глаза потемнели.
— Спокойной ночи, — прошипела я и, не дожидаясь ответа, почти бегом скрылась в своей комнате, захлопнув и заперев дверь.
Прислонившись к ней спиной, я сползла на пол. Сердце всё ещё колотилось, как сумасшедшее. Я провела рукой по спине, там, где он меня касался. Кожа всё ещё горела. И я, закрыв глаза, с ужасом поняла, что эта ночь оставила после себя не только чувство унижения. Она оставила интригу. Страшную, неправильную, губительную интригу. Что будет дальше в его жестоком спектакле? И сколько ещё раз моё тело будет отвечать на прикосновения моего врага, прежде чем я окончательно потеряю себя в этой войне?
ГЛАВА 6
ГЛАВА 6
ВЕРА
— Что вы, господин Штольц. Это просто собирательный образ. Разве вы такой?
Я смотрела на него снизу вверх, вложив в свой взгляд столько невинности, сколько смогла найти на самом дне своей разъярённой души. И это было лучшее выступление в моей жизни. Я заслуживала «Оскар». Или, по крайней мере, почётное место в аду за умение лгать, глядя в глаза самому дьяволу.