— А вы, надо полагать, главный цербер? — её голос был низким, с лёгкой хрипотцой. — Демид Соболев? Вера о вас рассказывала. Говорит, вы похожи на ожившую скалу со встроенным детектором лжи. Не соврала.
Она не льстила. Она констатировала факт, приправляя его лёгкой издевкой. Я привык, что люди при виде меня либо заискивают, либо боятся. Она не делала ни того, ни другого.
— Господину Штольцу запрещено принимать посылки от непроверенных лиц. Протокол безопасности. Можете отдать коробку мне, я передам, — я протянул руку.
Она даже не сдвинулась с места, лишь крепче прижала коробку к груди.
— Нет уж, скала. Лично в руки. Вдруг ты её по дороге съешь? Там внутри очень ценный груз. Для душевного равновесия вашего босса. Витамины для совести, так сказать.
Она улыбнулась. Ярко, дерзко, и в уголках её глаз собрались смешливые морщинки. И эта улыбка, на фоне её боевой раскраски и общей ауры «не подходи — убьёт», была до странности обезоруживающей.
— У него нет совести. Соответственно, и витамины ему не нужны, — парировал я, сохраняя невозмутимое выражение лица. — Отдайте коробку, девушка. Не создавайте проблем себе и мне.
— А я люблю проблемы, — она шагнула ко мне, бесцеремонно вторгаясь в мою зону комфорта. От неё пахло чем-то сладким, как жжёный сахар, и краской — так, наверное, пахнет в тату-салонах. Запах свободы и лёгкого безрассудства. — Они делают жизнь интереснее. А у вас тут, я смотрю, скука смертная. Всё серое, стальное, бездушное. Как в морге. Вашему шефу срочно нужна цветотерапия. И я её принесла.
Она снова улыбнулась и протянула мне коробку. Я шагнул навстречу, чтобы забрать её. Наши пальцы соприкоснулись. Не случайно, не мимолётно. Она словно намеренно задержала свою руку на долю секунды дольше, чем требовалось, и её тёплая, сухая ладонь скользнула по моей.
Разряд. Короткий, как удар тока, заставивший меня на долю секунды напрячься. На её указательном пальце я заметил крошечную татуировку — маленькую звёздочку. И этот незначительный, интимный штрих на фоне её броского образа показался мне до странности трогательным. Наши взгляды встретились. Я ожидал увидеть в её глазах насмешку, вызов. Но увидел нечто иное. Любопытство. Чистое, неподдельное любопытство. Она изучала меня так же, как и я её. В этой безмолвной дуэли взглядов, которая длилась всего пару секунд, но показалась мне минутой, проскочила та самая первая искра. Не влечения. Нет, это было бы слишком просто. Искра взаимного интереса, замаскированного под раздражение. Искра узнавания. Воин узнал воина. Просто мы сражались на разных сторонах.
Я первым отвёл взгляд. Взял коробку и шагнул назад, восстанавливая дистанцию. Профессионализм взял верх.
— Ваша миссия окончена, — сухо произнёс я.
Она фыркнула, но спорить не стала. Видимо, поняла, что дальше я её не пропущу.
— Ладно, скала. Передай там своему тирану пламенный привет от всех свободных людей. И скажи, что если он обидит мою Веснушку, я найду способ пронести сюда не букет, а бетономешалку. Понял?
Не дожидаясь ответа, она развернулась и, стуча тяжёлыми ботинками по мраморному полу, направилась к выходу. Я смотрел ей вслед. На её спине, на толстовке, была ещё одна надпись: «Хорошие девочки попадают в рай. Плохие — куда захотят». Кажется, я понял, куда именно захотела попасть сегодня она.
Я вернулся в свой кабинет, поставил коробку на стол и открыл её. Внутри, как я и ожидал, не было никакой бомбы. Там лежал букет чертополоха. Колючий, гордый, по-своему прекрасный. Идеальное отражение её самой. А под ним — записка. «Подавись своей идеальностью».
Я покачал головой, но с губ так и не сходила лёгкая усмешка. Эта парочка не просто сделает мою работу интереснее. Она перевернёт этот стерильный мир с ног на голову. И, к своему удивлению, я обнаружил, что мне чертовски хочется на это посмотреть.
Я взял рацию.
— Розоволосую больше не пускать. Ни под каким предлогом. Даже если она принесёт торт с фейерверком. Особенно если она принесёт торт с фейерверком.
Потому что если я увижу её ещё раз, я не уверен, что смогу остаться просто скалой. А трещины в фундаменте — это последнее, что сейчас нужно Байрану. У него и так уже наметилось серьёзное землетрясение. И эпицентр этого землетрясения сейчас сидит в своей комнате, рисует язвительные стикеры и, сам того не зная, медленно, но верно разрушает неприступную крепость по имени Байран Штольц. Изнутри.