Юра не договорил, подошел ко мне поближе, попытался взять за руку, но я не позволила. И так внутри что-то дрогнуло из-за его раскаяния, но мне нельзя идти у эмоций на поводу.
- Понимаю, ты злишься, но мы все еще можем исправить.
- Да что ты? - съехидничала.
Меня настолько возмутили его слова, что в жилах вскипела кровь. Непонятно, как удержалась и не залепила ему пощечину? Тем не менее, Юра смотрел на меня с надеждой, будто все забыть и жить дальше как ни в чем не бывало легко.
- И как же ты собираешься исправлять ситуацию? – мне просто было любопытно, Юра же схватился за мой вопрос, как за соломинку:
- Мы уедем отсюда, денег, конечно же, немного, но вторую часть квартиры тоже ведь можно продать. Думаю, в другом городе или даже стране работу найти будет проще, снимем жилье, как-то выкрутимся, главное, что Грачева больше не будет в нашей жизни, а значит…
- Ты сам себя слышишь? – я перебила бурный поток дикой фантазии. – Мы можем хоть на луну перебраться, но проблема от этого не исчезнет. Ты струсил, предал меня, где гарантия, что через время не сделаешь так же? А я постоянно буду жить в страхе, бесконечно подозревать тебя, в итоге устану и все равно подам на развод.
Боковым зрением заметила, как около клиники затормозила машина, а из нее вышел Грачев. Он шел к нам, Соловьева я об этом решила не предупреждать.
- Да, я оступился, - возмутился Юра. – Не ошибается лишь тот, кто ничего не делает! Мы оба совершили ошибку, но я тебя уже простил, так прости и ты меня.
Грачев кашлянул, как бы намекая, что мы уже не одни. Юра зыркнул на мужчину, как на соперника: со злобой и явным недовольством. И с чего бы это?
- Простите, что помешал трогательному моменту примирения семьи, но нужно срочно возвращаться в нашу с Анжеликой квартиру, - Грачев особо выделили слово «нашу», выбешивая Юру еще сильнее.
- Ты… - выплюнул Соловьев.
Он ринулся, было, к Грачеву, и я даже решила, будто сейчас начнется драка, но муж в последний момент передумал или просто струсил. Между ними искрило напряжение, это было видно даже невооруженным взглядом. Грачев оставался расслабленным: руки спрятал в карманах брюк, на лице застыла полуулыбка, в то время как Юра неестественно выпрямил спину и стиснул пальцы в кулак.
- Ты не имеешь никакого права указывать Лике, что ей делать! Жена останется здесь, со мной, а ты вали в свою квартиру, можешь хоть подавиться ею, а я не позволю больше манипулировать ни собой, ни любимой женщиной.
Грачев рассмеялся на бурное заявление Соловьева, но пока ничего не ответил. Не смогла и я, хотя очень хотела… Я уже чувствовала, что эмоционально находилась на грани, часики на бомбе внутри все тикали, еще немного, и она рванет. Ну ладно Грачев, с ним все давно ясно, но Юра, чего добивается он? Моего прощения или просто пускает пыль в глаза?
- Разве я кем-то манипулировал? – монстр даже сейчас сохранял хладнокровие, не орал, скорее, иронизировал. – Я предложил сделку, ты согласился, так к чему сейчас весь этот спектакль?
Они у меня уже оба сидели в печенках, распетушились тут, непонятно для чего и кого. Не хотелось слушать, кто и за сколько меня продал. Грачев будто специально вытягивал из Юры клещами признания, видимо, желая тем самым растоптать меня еще сильнее.
- Хватит! – заорала, наплевав на все. – Вы оба…
Чувствуя, как меня резко бросило в жар и замутило, запнулась, перед глазами поплыла картинка, колени ослабли. Кто-то умело натянул мои нервы, как струны и виртуозно сыграл на них похоронную мелодию. Я не смогла устоять на нетвердых ногах и стала оседать на землю, только кто-то вовремя поймал…
Сознание туманилось, но краем уха я слышала рядом с собой разговор на повышенных тонах:
- Убери от нее свои грязные руки, это моя жена!
Точно, меня, кажется, подняли на руки и куда-то понесли…
- Ты ее уже продал, так что советую свалить по-хорошему.
Опять склоки, как же они надоели… Туманная дымка застилала глаза и разум, я всеми силами пыталась прогнать ее, но ничего не выходило. Вдруг что-то едкое и резкое коснулось носа, вот тогда я широко распахнула глаза и сказала то, чего от себя ну никак не ожидала:
- Вы что-то говорили про квартиру, отвезите меня туда.
Да, я обращалась именно к Грачеву, и, глядя на это, Юра поджал губы, но в тот момент мне было плевать. Я ненавидела их одинаково и с радостью послала бы обоих, но Грачев все равно поедет следом, так к чему геройствовать и трястись на общественном транспорте?
- Лик, ты упала в обморок, тебе надо в больницу, - протестовал Соловьев.
Хотела ответить, но Грачев поднялся… А я, получается, все это время сидела у него на руках.