Громкий хлопок закрывшейся двери подобен выстрелу. Пуля от которого пронзает насквозь. Оставляет после себя огромную дыру в сердце и адскую боль.
Я здесь чужая.
Ильясу нужна как инкубатор. Его мать хочет от меня поскорее избавиться.
Что может быть хуже?
Ильяс
- Нам необходимо решить, что делать с проектом… Ждать не имеет смысла… Возможно денежные… Что скажите, Ильяс Заирович? Илья Заирович?
- Кхм, - сильный кашель возвращает меня к реальности.
- Да? Что вы сказали?
Обвожу взглядом сотрудников, застывших с глупым выражением лица. Чего это они?
Ах-да. Ждут моей реакции на то, что я ни черта не слышал. Точнее не слушал. Пребывая в своих собственных мыслях.
- Геннадий Иванович предложил… - прерываю речь Марины взмахом руки.
Потираю ноющие виски от чертового недосыпа. Мля, мне сейчас не до работы. Другим башка забита.
- Я позже прочту все предложения по проекту, - закрываю ноутбук. - Совещание окончено.
Демонстративно разворачиваюсь ко всем спинкой кресла и устремляю взгляд в окно. Двумя пальцами растираю переносицу и глубоко вздыхаю.
Стыдно признаться, но я очень сильно нервничаю. Прямо до трясучки. Ведь именно сейчас Софии в клинике проводят процедуру ЭКО. Подсаживают эмбрион, уже давно ждавший подходящую девушку.
Да-да. София не будет биологической матерью моему сыну. Она его просто выносит и родит.
Так проще. Для меня и тем более для нее.
Легче расставаться потом с малышом, на которого она не имеет никаких прав.
Привязываться не станет и закатывать мне истерик не будет. Мол, я такой урод - отбираю у матери ребенка.
- Ильяс, - замираю, удивленно вскинув брови вверх, когда нежные, девичьи пальчики прикасаются к моим напряженным плечам и внаглую лезут под рубашку. - Ты такой нервный сегодня, - страстный шепот на ухо. - Давай я помогу тебе расслаб… Ай! Больно!
- Охренела? - резко толкаю от себя Марину, потирающую поврежденное запястье и поднимаюсь с кресла.
- Прости, - мнется на месте, невинно хлопая глазками. - Мне показалось, что ты был не прочь немного сбросить напряжение. Как в старые-добрые времена.
Идиотка. Уволить бы ее за такое к чертовой матери. Но ведь помощник отменный. Знает все «от» и «до» в фирме. Порой без нее я как без рук.
Но сейчас она явно перешла все границы, которые мы уже давно загородили высоким забором.
- Марина, я не стану спать с тобой! - вздрагивает от моего грозного голоса и нервно теребит ткань белой блузки. - По-моему, мы все тогда обговорили. С чего вдруг ты снова колени решила разомкнуть?
- Ильяс… я… мне так стыдно, - всхлипывает.
Твою же мать! Ненавижу женские слезы. Они всегда на жалость давят, которую редко кто от меня дождется.
- Марина, прекрати истерику, - слегка встряхиваю ее за плечи. - Возьми себя в руки и перешли мне на ящик копию договора с Шуваловыми, - молча кивает, вытирая мокрые щеки. - Я жду.
- Хорошо-хорошо.
Семенит прочь из конференц-зала.
- Зараза.
Ладони опускаются на деревянную поверхность стола. Дыхание учащенное. Мышцы напрягаются, наровясь порвать рубашку по швам. В голове кто-то набатом бьет молотком.
Врываюсь в свой кабинет, как гребаный ураган.
Чувствую себя повернутым, не способным контролировать эмоции.
Бери себя скорее в руки, Ильяс. А-то совсем свихнешься.
Пытаюсь. Но продолжаю мыслями возвращаться к Софии.
Поглядываю на телефон. Останавливаю себя от звонка в клинику. Еще рано. Надо потерпеть. Мне обязательно сообщат, когда процедура будет закончена.
Главное, чтобы все…
- Ильяс Заирович к вам посетитель, - голос Марины из селектора.
- Кто?
- Регина Сафина.
Твою мать. Вот только ее мне сейчас и не хватало для полного счастья.
Принесли же ее черти. Наверняка ситуацию с ужином будет обсуждать.
Девчонка, мля, настырная. Слова «нет» не понимает.
Похоже вчера ей было мало.
Хочет все прямо в лицо услышать? Ну так пусть заходит. Поговорим по душам. Как можно жестче.
Надо же от нее как-то отделаться раз и навсегда.
- Пропусти.
Облокачиваюсь об стол. Складываю руки на груди и… встречаю улыбающуюся, летящую ко мне как бабочка Регину. Мою подругу детства и самую рьяную воздыхательницу.
- Ильяс, добрый день, - целует в обе щеки, никак не реагирую. Лишь наблюдаю за ней как коршун. - Ну ты чего такой бука? Даже не поздороваешься со мной?
Обиженно надувает губки, наматывая на палец прядь черных волос.
Ну вот красивая же, зараза. Стройная, аппетитная.
Пухленькие губки. Нежные щечки. Улыбающиеся черные глаза. Длинные ресницы. Прямо девочка, сошедшая с обложки модного журнала.