Стою на месте. Кое-как выдерживаю ее взгляд. Трудно, но мне это удается.
Орден тебе за отвагу, Утесова.
- Эту мерзавку надо под замком держать.
Ядом брызгает во все стороны. Отравляя все вокруг.
- Чем она вам не угодила, Айгуль Давыдовна?
Удивленно выгибает бровь от моего вопроса. Похоже, он ей показался странным. Минуту не знает, что сказать. Смотрит на меня коршуном, готовым в клочья разорвать.
Мне даже чудится, что у нее ногти удлиняются. Видимо, адреналин дает о себе знать. Недаром из-за него у меня откуда-то силы берутся.
- Вам не место в моем доме! - глаза горят недобрым блеском от злости, ведь Яна что-то у нее разбила, а я посмела заговорить. - Вы две оборванки. Приживалки, которые за чем-то нужны моему сыну.
- Айгуль Дав…
Взмах рукой.
- Рот свой поганый закрой, - ее аж трясет от ярости. - Совсем скоро вы обе отсюда уйдете. Ильяс сам вас выгонит, - дьявольски усмехается. - Ему не нужен ублюдок в твоем животе, - машинально рукой себя за талию обнимаю, пятясь назад. - Он поймет, что лучше жениться на достойной девушке, чем связать свою жизнь с такой…
- Вы ошибаетесь!
Так, София, у тебя зубки появились?
Похвально-похвально.
- Ха-ха-ха, - ее смех словно у гиены - мерзкий и противный, пробирающий до костей. - Деточка, запомни, - делает шаг вперед, не двигаюсь. - ты и твоя стервочка малолетняя тут отживаете последние деньки.
Не понимаю, о чем она. Выгнать нас не сможет. Ильяс тоже не даст от ворот поворот. Наш договор еще в силе.
К тому же… сегодня он обещал, что поговорит со мной. Все объяснит.
Впервые, спустя пару дней после того случая в библиотеке, Ильяс откроется мне. По глазам его видела, что все будет хорошо.
Да только вот сердце не верит. Гложит его какая-то непонятная тревога. Причем с каждым разом все больше и больше.
- Советую тебе, - небрежно приподнимает прядь моих волос. - начать собирать вещички, милая, - вздыхает, приторно-сладко улыбаясь. - Если уйдешь сама, унижения и боли не испытаешь. Но а если останешься, - наклоняется к моему уху, от чего холодок бежит по позвоночнику. - будешь втоптана в грязь. Моим же сыном втоптана.
- Вы ничего не знаете…
Только не плакать. Только не плакать. Держи себя в руках, София.
Как же трудно справиться с эмоциями, что на части рвут. Что все внутри скручивают в тугой узел. Отравляют похлеще серной кислоты.
- Наивная дурочка, - вновь смеется, запрокидывая голову назад. - Ты ничтожество и тебе место…
Не намерена больше ее слушать.
Закрываю уши руками и вылетаю из гостиной. К стене прижимаюсь. На грудь что-то давит. Дышу с трудом. Сердце словно кто-то сжимает со всей силы, причиняя нестерпимую боль.
Кое-как дохожу до кухни. Наливаю стакан холодной воды и практически залпом его выпиваю. Лучше себя не чувствую.
Кажется, словно стены на меня давят. Словно все вертится перед глазами.
Сажусь на стул, перевожу дыхание и обнимаю себя за плечи, чтобы унять дрожь в теле.
Не знаю, сколько тут нахожусь. Пару минут. Час или два. А может вечность. Но из оцепенения меня вырывает немного грубый голос Марты.
- София, тут вам не место, - кивает головой на выход. - Вы нам мешаете ужин готовить для гостей.
- Для… гостей? - сглатываю ком в горле. - А кто приедет?
Марта не удостаивает меня ответом. Фыркает. Глядит так, словно я букашка. Во взгляде капелька презрения и даже жалости.
Прислуга под стать хозяйке.
Настоящий клубок змей.
На негнущихся ногах выхожу с кухни. Все еще трясет. Жутко тошнит. Голова раскалывается. Хочется прилечь и немного отдохнуть.
Проходя мимо гостиной, замечаю чей-то женский силуэт на диване. Брюнетка со звонким смехом. Демонстрирует Айгуль Давыдовне… палец с золотым кольцом?
Не может быть…
Сердце барабанит в груди, как сумасшедшее.
Впиваюсь до побелевших костяшек в дверной косяк. Еле удерживаюсь от обморока.