Ринат отходил, с ухмылкой, словно еще не проиграл.
Плевать, главное, что он ушел!
Неужели моя взяла? Он отступил!
Я выдохнула всей грудью, опустила бутылку на полку и закрыла глаза.
Облегчение скатилось по телу волной.
Но не успела я обрадоваться, как отчетливо услышала грохот захлопнувшейся двери.
Не может этого быть…
Неужели он закрыл закрыл меня в кладовке?
Я бросилась на выход, к двери…
=11.1=
=11.1=
Если он закрыл дверь…
Нет, не мог он так поступить со мной! Или мог?!
Он без тормозов, дикий, отчаянный.
Плохой парень.
Ринат привык получать все по щелчку пальцев, а я не только посмела ему отказать, но сделала это… дважды!
Дважды испортила его брендовую одежду.
Мои пальцы скользнули на ручку двери, я хотела потянуть тяжелый металл на себя и вдруг…
— Попалась, — раздалось над моим ухом.
Что?!
Меня резко подкинуло вверх.
Сильная рука мужчины дернула меня вверх, подхватив и перебросив через большое, крепкое мужское плечо.
Я лишь взвизгнуть успела, хлопнула кулаком и попала по спине, прямо по позвоночнику, но словно ударила по арматуре.
Сплошные стальные мышцы, полные силы, мощи и жажды.
Ринат обманул меня.
Обхитрил!
Как я обхитрила его, так и он сделал вид, что закрыл меня в кладовке.
Как четко подрасчитал, что я кинусь к двери, схватил и… потащил вглубь.
В том положении, в котором я находилась, было сложно сделать хоть что-то.
Голова болталась ниже попы, а саму попу огревали звонкие, хлесткие шлепки мужской ладонью.
— Я тебя сейчас научу правильным манерам, — угрожающе рыкнул Ринат и со всего размаху опустил меня на какие-то коробки.
Его жесты были слишком резкие, четкие, у меня даже голова закружилась. Я полностью потеряла ориентиры и на миг пол и потолок завертелись в вихре.
Перед глазами поплыли черные пятна. Я нелепо взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие.
— Слишком много шума издаешь, — с накалом произнес Ринат.
Через миг его тело крепко втиснулось в мое, широко растолкав бедра.
Грубо и жестко он начал меня целовать, запустив пальцы в волосы, крепко ухватив у самых корней.
Я билась в этих тисках, но чем больше я пыталась вырваться, тем крепче и безжалостнее он сжимал меня, тем глубже и беспардоннее вонзался языком в рот.
Это уже не было похоже на поцелуй.
Скорее, на насилие. Это считается?
Вряд ли этот брутальный, варварский захват можно было назвать поцелуем.
Скорее, Ринат меня наказывал, беря мой рот в плен и подчиняя.
На моем языке разлился острый вкус перечной мяты.
Губы и язык оказались подвержены алчному вниманию, которое не ослабевало ни на секунду.
Напротив, давление лишь возрастало.
Грубо сминая, кусая, посасывая, он доминировал и не давал передышки.
Совсем.
Близость была неприличной, а поцелуй — и того хуже.
Полное уничтожение.
У меня свело скулы и начали ныть губы, язык онемел.
Отчаянный, губительный поцелуй сводил с ума.
Я падала, летела прямиком в пропасть, а жесткий таран сумасшедшего поцелуя только усиливал ощущения падения.
В попытке удержаться я схватилась за широкие плечи, сгребая ткань мужской футболки в кулак.
Ринат усилил напор и двинул бедрами, прижался теснее, потерся, сделал резкий и сильный толчок. Безобразно пошлое движение породило внезапную реакцию.
Тело словно пронзило насквозь ударом тока, в самом низу живота раскалился огненный шар и оплавил волю, лишив возможности дышать.
Легкие не справлялись, я не могла вдохнуть полной грудью, задыхалась, чувствуя язык Рината глубоко-глубоко у себя во рту, а его движения бедрами окончательно лишали благоразумия, рождая неконтролируемые вспышки по всему телу.
Сердце билось о ребра ужасно громко и часто.
Внезапно Ринат прервал поцелуй-наказание, немного повернул голову в сторону и прислушался.
Стук сердца не стал тише, наоборот, усилился.
Казалось, источником стука было не мое сердце, но что-то другое.
Извне.
Кто-то стучал в дверь.
Ринат дышал часто, прерывисто и перевел взгляд на меня.
Сумасшедший, дикий.
— Тебе понравилось.
Я не поняла, спрашивал он или констатировал факт.
Его низкий голос прокрался мурашками по моему телу, пронзив насквозь.
— Похоже, меня потеряли, — сказал хрипло и отошел, заставив меня обмякнуть. — Меня зовут, надо идти. Это может быть важно.
Все тело пылало, от разумных мыслей не осталось ничего, а губы горели, словно я натерла их перцем.