Вы же хотите читать историю ежедневно и погружаться в историю с головой? Так почему не дать знать об этом?
Увы, но у меня пока складывается впечатление, что история интересна лишь тем нескольким людям, которые отписываются после проды и поддерживают книгу наградами.
А как же все остальные? Вы здесь?
=12.1=
=12.1=
Глава от лица героя Плохой
Ринат не был рад появлению Ахмета.
Впрочем, стоило ждать, что средний сын Мусы сунется в это заведение сразу, как только узнает, что купил Ринат.
Разговор не заладился с первой же секунды.
Во-первых, Ринат не любил, когда его отрывали от важных дел, а наказать маленькую строптивую девчонку казалось ему важнее всего.
Как назло, целовать ее оказалось вкуснее, чем он мог предположить, и мять тело — податливое, мягкое, но в тоже время натянутое, как струна, было приятно до дрожи.
Вернее, даже больше.
Он завелся не на шутку, распалился и точно раздел бы девчонку, продолжив совсем иначе…
Эта мысль будоражила все нервные окончания.
Он словно сошел с ума, загорелся и никак не мог остыть, а появление Ахмета лишь усилило нетерпение и жажду.
— Говенная забегаловка! — сразу же заявил Ахмет.
— И тебе не болеть. Это все, что ты хотел мне сказать? Оторвал от работы только за этим? — спросил Ринат, даже не скрывая собственную неприязнь к сыну Мусы.
— Занят был?
— Да.
— Чем же? — поинтересовался Муса.
— Тебе доклад на скольких листах накатать? Заявку оставь, я своей секретарше скажу сделать, она распечатает…
— У тебя и секретарши появились? Не рановато ли офисных натягивать?
— Когда тебе еще рано, мне уже в самый раз. Зачем пришел, Ахмет?
— Меня отец отправил, приглядеться, осмотреться… — начал издалека Ахмет.
— Не думаю.
— Плевать, что ты думаешь, я осмотрюсь. Ты не так умен, как считаешь, можешь пропустить важный момент. Я не позволю случиться фатальному проколу в деле, где замешаны интересы семьи, — пообещал Ахмет.
— Так сильно переживаешь, чтобы я не ударил в грязь лицом?
— На семью мне глубоко не наплевать, дорогой двоюродный брат.
Ахмет даже ладонь в район сердца приложил, только Ринат знал, что за этим жестом не кроется ничего чистосердечного.
Ахмет был скользким, изворотливым и завистливым.
Ринат точно знал, что Ахмет его недолюбливал.
У интереса этого типа к делу, которое Ринату поручил лично Муса, могло быть только одно объяснение: Ахмет собирался ошиваться рядом, чтобы следить пристально и быть в курсе каждого прокола Рината.
Ахмет впился колючим взглядом в лицо Рината.
Он был старше, опытнее в некоторых делах и считал себя наследником Мусы, единственным наследником.
Потому что кроме него в семье были только сестры — старшая и младшая.
Многие пасовали перед этим человеком, признавая его будущую власть по праву рождения.
Другие просто опасались подлого, низкого удара в спину, потому что за Ахметом закрепилась слава злопамятного и очень коварного типа.
— Хочешь помочь? — Ринат махнул в сторону забегаловки. — Рабочих рук всегда не хватает. Скоро заведение закроют на ремонт, можешь начинать выносить старую мебель!
Лицо Ахмета приняло совершенно безэмоциональное выражение.
Только глаза выдавали, как сильно ему не понравился ответ Рината и гонор, которого он не собирался скрывать.
— Не думай, что тебе позволено многое, — начал говорить Ахмет.
Именно в этот момент сзади громыхнуло что-то.
Ахмет мгновенно оборвал речь, посмотрел в том же направлении, что и Ринат, обернувшись мгновенно.
Рядом с повалившимися на пол коробками застыла перепуганная Роза.
Растрепанная, с припухшими губами…
Она выглядела так, словно ее оторвали от интересного занятия, а по сути так оно и было.
Ахмет оторвал Рината от главного.
Он почти овладел этой мелкой. Еще немного и заставил бы кричать от удовольствия.
От внимательного взгляда Ахмета не ускользнул внешний вид Розы, и подлая натура дала о себе знать.
Сын Мусы не стал отмалчиваться:
— Как я вижу, ты реально был сильно занят, — произнес с пошлым намеком, задержавшись взглядом на лице Розы, особенно на губах, которые выглядели соблазнительно, как будто были заняты усердным делом по ублажению мужчины. — Хорошо обрабатывает? Может быть, и мне уделит минутку?
В груди Рината стремительно разгоралась ярость.