Я ничего не собиралась ему отвечать. Лишь начала дрожать от страха. Дурное предчувствие не оставляло мне шансов оставаться равнодушной к происходящему, которое, к сожалению, было не дурным сном, а кошмарной явью.
— Болтать не хочешь, значит, я найду другое применение твоему языку. Сюда подойди! — повысил голос. — Кстати, меня зовут Ахмет. Решил, что для более близкого знакомства нужно знать имя…
Я еще сильнее вжалась в стену и обхватила себя за колени руками.
— По-хорошему не хочешь. Значит, я сам подойду! — поднялся рывком. — Орать можешь сколько влезет. Тебя никто не услышит. Ринат, если захочет, потом объедки подберет…
Я зажмурилась от страха. Он стоял уже совсем рядом. Мужчина расстегнул ширинку. Он, наклонился, принюхавшись.
— Пахнешь розами. Роза пахнет розой, — хохотнул и крепко дернул за волосы.
Слезы брызнули из глаз.
Внезапно снова громыхнула дверь.
— Ахмет! — крикнул кто-то.
— Чего? — отвернулся со злостью.
— Тебя Муса ищет.
— Я занят!
— Ты не понял. Он здесь, — сглотнул мужчина. — Здесь тебя ищет. Кажется, не в настроении.
— Что?!
Ахмет отступил и, кажется, стал не таким грозным.
— Скажи, что я сейчас приду.
— Нет нужды ничего говорить, я уже сам все услышал, — послышался глубокий, низкий голос мужчины.
Ахмет так и застыл рядом со мной, с расстегнутой ширинкой и приспущенными брюками.
— Развлекаешься, — ровным голосом произнес Мусагали.
— Я…
— Потом поговорим. Ты… — обратился ко мне мужчина и кивнул. — Поднимайся.
— Она здесь, чтобы…
— Чтобы тебе было куда свое хозяйство пристроить? Я сказал, она уходит.
— Что, Ринат, свою течную девку решил вытащить?
— Причем здесь Ринат? Я сам решил. Вместо того, чтобы тихо обстряпать дело, ты поднял шум на весь город. Поползли слухи. Мне это ни к чему, — произнес на одном выдохе Муса и снова обратился ко мне. — Выходишь или решила здесь остаться?
Я поднялась на негнущихся ногах и по большой дуге обошла Ахмета, опасаясь действий с его стороны. К Мусе я тоже не испытывала никаких теплых чувств. Но пришлось выбирать меньшую из зол, поэтому я была рада избежать надругательства над собой.
Ноги плохо меня слушались, колени тряслись, как желе. Было сложно держаться и не трястись от всхлипываний.
— Садись в машину, — приказал мне Муса.
Я замедлила ход. Моего локтя дотронулась чья-то рука. Я испуганно дернулась в сторону. Меня придержали и показали направление:
— На заднее сиденье.
Едва я села внутрь, как дверь захлопнулась. Через окно я увидела, как к Мусе подошел Ахмет. Между мужчинами состоялся короткий разговор. Говорил больше Муса, Ахмет лишь два или три раза попытался что-то сказать, но его сразу же обрывал Муса. Со стороны казалось, разговор не из приятных, потому что Ахмет сильно изменился в лице.
Муса шагнул к машине, я поспешила перевести взгляд на свои колени и разглядывала дрожащие пальцы.
Муса забрался на переднее сиденье и дал приказ водителю ехать.
Я глотнула ком в горле и сидела едва дыша. В последний миг бросила взгляд в сторону Ахмета, оставшегося возле здания. Он с ненавистью смотрел вслед машине.
— Ты не местная?
Не сразу я поняла, что вопрос был адресова мне.
Муса повторил вопрос и пристально смотрел на меня через зеркало заднего вида.
— Да, я приехала сюда к бабушке. На лето.
— Пора вернуться домой.
Я кивнула.
Больше всего на свете мне хотелось оказаться как можно дальше от этого ужасного места!
Знать бы только, что с дедом и бабушкой все будет в порядке…
А Ринат?
Наверное, не стоило думать о нем.
Его семья творила беспредел, а он даже не дал о себе знать и не торопился мне на выручку. Наверное, я зря ждала от него слишком многого.
Пора взглянуть правде в глаза: мы друг другу никто, а он лишь хотел получить от меня интим, как от всех прочих девушек.
Получил…
Мог пойти дальше, не оглядываясь назад.
Беззвучно заплакала.
— Сейчас соберешь вещи и приведешь себя в порядок. Мои люди отправят тебя на вокзал.
За время заточения в подвале прошло немало времени, потому что уже начало светать.
Целая ночь пролетела в тревоге и страхе.
— Поняла?
— Да.
***
Бабушка сидела дома и не спала. Увидев меня, она обрадовалась и всполошилась, но поняв, что я приехала не одна, помрачнела лицом.
— Как ты? — обняла меня крепко.
— Все хорошо, я в порядке. Но мне сказали, уехать.
Бабушка перекрестилась:
— Уезжай!