— Тебе кинуть денег, чтобы она успокоилась и не напрягала тебя?
— Да пошел ты. Себе кинь! — рассердилась я. — Всего хорошего.
— Не отключайся.
— И не подумаю слушать тебя! — пригрозила я, но сама вслушивалась жадно в его голос и звук глубокого, прерывистого дыхания.
— Без тебя дерьмово спится.
— Да неужели?
— У меня бессонница. Расскажи мне что-нибудь.
— Что?
— Неважно.
— Ринат, ты не можешь вот так… Вернее, я не могу. Это не отношения, это фигня какая-то. Я едва не умерла, а ты звонишь как ни в чем не бывало и делаешь вид, словно ничего не произошло.
— Это дела моей семьи, тебя они не должны касаться.
— Но коснулись, представь себе!
В коридоре послышались шаги.
— Черт, кажется мама проснулась. Пока!
— Постой. Спрячь телефон, — попросил Ринат. — Сделай вид, что спишь. Я перезвоню.
— Нет!
— Хочу послушать тебя.
— Уже поздно! Вернее, рано. Мне вставать через два часа.
— Не спала?
— Сам догадайся.
— Ждала моего звонка, — хмыкнул довольно. — Я приеду, как смогу выбраться.
— Хорошо.
— Адрес скажи.
— Уверена, ты его знаешь.
— Да, знаю.
Шаги мамы замерли возле двери в мою спальню, я торопливо сбросила звонок и сделала вид, что спала.
Мама постояла немного под моей дверью, прислушиваясь, потом ушла.
Я больше не стала искушать судьбу, глупо улыбнулась своему телефону и спрятала его под подушку.
На сердце затеплилась надежда…
Если бы знала, что будет потом, то запретила себе надеяться!
=28.1=
=28.1=
Спустя две недели
— Ты совсем хмурая, Роза. Нет настроения?
Рядом со мной сел двоюродный брат Игорь и подлил вина в мой бокал, сам стукнул по бокалу своим и выпил.
— Даже не пьешь, — заметил брат. — Бледная какая-то, беременная, что ли?
— Нет, — закашлялась я. — Просто нет настроения.
— На празднике?
Брат обвел взглядом помещение ресторана.
Сегодня мы праздновали день рождения мамы, ее новый мужчина Эдуард снял большой банкетный зал в крутом ресторане.
Мама была в эпицентре внимания, крутилась в красивом платье и хвасталась ровным загаром и похудевшей фигурой.
Поводом для сильного веселья был не только ее день рождения, но и подарок, сделанный ей ухажером: Эдуард в присутствии многочисленной родни предложил маме руку и сердце, подарил ей обручальное кольцо с большим бриллиантом.
Словом, мама была на седьмом небе от счастья.
Не зря же она собрала на праздник такое большое количество родственников и друзей, какое никогда не собирала ранее.
На праздник пришло более ста гостей… Можно было лишь гадать, сколько гостей мама пригласит на свадьбу!
Я была совсем не рада, что мама в скором времени выйдет замуж.
Эдуард мне не понравился с самого начала, а еще он как-то якобы по ошибке вошел в мою спальню, когда я готовилась ко сну, потом были еще два или три случая, когда он навещал маму у нас в квартире и «случайно» сталкивался со мной в коридоре, прижимая к стене. Однажды я застукала, как он трогал мои трусики в ванной... Мне стало неприятно и гадко, я заподозрила дурное.
О его поползновениях я сразу же сказала маме… Но она тогда мне не поверила, закатила скандал. Плакала и говорила, что я просто наговаривала на ее нового мужчину, что не хотела видеть рядом с ней никого, кроме погибшего отца, что я неблагодарная...
Именно поэтому она сослала меня к бабушке на лето.
С момента моего возвращения я больше не замечала за Эдуардом таких приставаний, но по правде говоря, он и не бывал у нас дома в этот период, мама сама навещала его, и проводила много времени в новой квартире, купленной Эдуардом.
Я была рада лишь тому, что мама собралась переехать к своему “Эдичке”, а я буду поступать в универ в другом городе и надеялась получить место в общежитии для иногородних студентов.
Но по правде говоря, мое настроение было нулевым из-за того, что после ночного разговора с Ринатом прошло больше чем две недели.
Каримов больше не объявлялся.
Не писал, не звонил.
Я осмелилась сама позвонить ему на тот номер, но телефон был отключен.
Совсем расстроившись, я плакала по ночам, а по утрам меня штормило от странной слабости.
— Так почему ты без настроения? — снова спросил двоюродный брат.
Он был братом со стороны отца, старше меня на два года и встречался с моей школьной подругой, Светой. Поэтому мы часто пересекались и общались довольно тесно.
Я посмотрела в сторону столика, где сидела мама и сюсюкалась с “Эдичкой”.