— Иди. Занимайся. Мурадом.
Росс фырчит, громко топает прочь, руками машет. Ведьма моя. Вспыльчивая. Замирает, но не награждает своим взглядом.
— Лучше бы про говно пошутила, а не хер ласкала! Ведь нормально же подошла к тебе!
Фурией бежит в детскую. У Россов в крови извергать из недр своего сумасшедшего сознания разные шуточки. И про говно можно считать лайтом. Они не понимают такта. Меня иногда даже веселят подобные выпады, отец вряд ли оценит.
Сейчас нам с Викой лучше побыть порознь. Я не понимаю ее. Ее выходки. Рядом со мной женщины всегда лоснились, как хитрые лисы. Первые шли на контакт. А Вика то и дело выпускает когти. Этим и цепляет. Не суть.
Возвращаюсь в кабинет, пытаюсь разгрести бумажную волокиту по фирме отца. Мысли ни тем заняты, хватаюсь за голову. Тру виски. Ай. С размаха скидываю листы пол, резко встаю, быстрым шагом иду в детскую. Только у светлой дверцы выдыхаю, осторожно приоткрываю:
— Ты мой Кармий, ай лю-лю, дай те жопку подотру…
Росс у пеленального столика. Песенки поет свои сумасбродные, салфетками почти жонглирует.
— Справляешься?
Подхожу ближе.
— И без ваших!
— Ты быстро учишься. Вик, я хочу договориться, насчет завтрашнего обеда.
Стараюсь произносить мягко.
— Ну, да. Как что-то Фархаду-зайке надобно, так он тут же прискакал. Опозориться боишься перед своим надменным семейством? — Не отпуская ладонь с сына, хмуро оборачивается на меня. — Так не боись. Ложку с вилкой держать умею. За столом не чавкаю!
— Как с тобой сложно.
Целую Мурада. Убираюсь подальше из детской.
Подальше на улицу, к внедорожнику. Подальше от дома в клуб. Сегодня пятница и я должен проверить персонал. Давлю на газ, сильнее. А в глазах коридорное зрение. Серый раскаленный асфальт и тачки. Сжимаю руль, сердцебиение на максимум. Не замечаю красный. Разгоняю внедорожник через перекресток. Стираю шины на повороте, в нос бьет запах горелой резины. Черт! Сигналю, пугаю невинных пешеходов. Задыхаюсь то ли от жары, то ли от собственного кретинизма. Песчаные колонны, золотистые сияющие двери, “САХАР”. Резко притормаживаю у входа, со злостью хлопаю дверцей авто. Пинаю дверь клуба, спускаюсь по ступеням вниз. Охрана здоровается. Киваю в ответ.
— Фархад Каримович, звонил Ланской, хочет откупить весь клуб в воскресенье.
Подбегает администратор Элла. Как всегда, в сером брючном костюме и папкой в руках.
— Замечательно. Скидок никаких ему не делай. Что еще там у тебя?
— Бумаги на поставку алкоголя.
— Посмотрю в кабинете.
Рявкаю со злости, и девочка поджимает губы. Пара часов и я успокоюсь. Мне нужно всего пару часов, чтобы снова наглухо запереть свои эмоции и натянуть маску стального, непробиваемого Алиева. Захватываю из бара бутылку воды, поднимаюсь в рабочий кабинет.
Сволочи. Хотят втюхать паленый коньяк по выгодной цене. Нахер вас, вычеркиваю. А с вином у нас что?
— Извините.
Слабый стук в дверь. Сдвигаю брови.
— Проходи, Жизель.
— Лена. Вы можете называть меня так.
Ухмыляюсь.
— Даешь разрешение?
Высокая девушка смущается, невольно гладит свои огненно-рыжие локоны.
— Простите.
— Я рад, что ты вернулась. Многие скучали, особенно Андрей Владиславович. Плохо ему без твоих номеров. Не понравилось в новом клубе? Но ты молодец, целый год там продержалась.
Опускаю глаза в бумаги, вычеркиваю поставщиков вина из Югославии. На них жаловались. Женская рука с ярким маникюром ложится сверху контракта.
— Я тоже скучала, Фархад. Сегодня пятница… Не забыл?
Глава 24
Не забыл. Каждую пятницу до встречи с Росс, Жизель приходила ко мне в кабинет. По собственному желанию. Она, как и остальные грезила желанием, надеялась на что-то большее чем просто секс.
Откидываюсь на спинку стула, послабляю галстук. Легкий шелковый халат одним взмахом с подачи стриптизерши слетает вниз. Слишком высокие пластиковые каблуки для выступлений стучат по глянцевой плитке. Ближе.
Лестно, но я откатываюсь на стуле, а Жизель принимает все за игрища. Отточенная профессиональная пластика и грация. Девушка, широко расставляя ноги, падает мне на колени. Обхватывает руками за шею. Я вспоминаю аромат ее духов. Резкий. Пробирающий. Дотрагиваюсь ладонью между обнаженной груди.
— Нет, я почти женат.
Стриптизерша не подает вида, но я чувствую, как обидой колотится ее сердце.
— Ничего страшного, Фархад. Я…я все равно скучаю по твоей ласке.
Соблюдаю такт, но надавливаю сильнее.
— Жизель, если не хочешь вернуться в клоповник Соболева, не вынуждай меня считать до трех. Пожалуйста.