Он пропускает мимо ушей мои недовольства и говорит, что Фархад слишком молод и горяч. На то и существуют мудрые старцы, чтобы направлять на путь истинный детей. Он говорит, что после танца живота, исполненного Фаридой, для моего Алиева, парень раскроет сердце его племяннице.
Глава 29
Фархад.
Святые небеса, Хасан. Он старомоден, однако, очень хитер. Он действительно полагает, что я загорюсь любовью пылкой, от скромных телодвижений Фариды. Вообще, это не приветствуется. Выставлять напоказ красоту женскую, но Хасан не отступит. Друг отца не знает, что после рогатки Жизель на шесте, без трусов, естественно, меня, вообще, ничем не удивить. Мужчина ходит по лезвию ножа.
Отец предлагает рассесться по диванам в гостиной. Дает указание музыкантам, приглашенным дабы скрасить наш обед, перетекающий в ужин, играть мелодию. Тягуче-восточную, в лучших традициях семьи Алиевых.
— Фархад?
Вика заглядывает мне в глаза. Женька тоже. Второй в бешенстве, но на радость мне, пока сохраняет образ.
— Пусть потанцует. Я не собираюсь на ней жениться.
Матушка подкрадывается незаметно, чтобы утянуть меня ближе к месту выступления Фариды и подальше от Вики. Усаживаюсь на противоположный диван от Россов, что взглядами меня уже закопали в землю метра на три. Вика скрещивает руки на груди, ногу на ногу.
Многообразие тетушек и жен братьев пританцовывают, но в центр не выходят.
Фариде нельзя смотреть мне в глаза. Девушка, не снимая хиджаба медленно покачивается, постукивает в маленький бубен, чтоб внимание мое привлечь. Скукота, и такого плевка в душу совершенно не ожидал от родителей.
Подпираю кулаком щеку, лениво смотрю, как Фарида лебедью кружит подле. Она подходит слишком близко, почти задевает краем длинной юбки мое колено.
И Кошка не выдерживает. Дергается с места, но брат ее удерживает. Вика оборачивается и что-то шепчет Женьке на ухо. Это ожидаемо до банальности. Сквозь медленную музыку я слышу командирский голос Женьки << Давай, Викулька, жги, порви их всех!>>
Я напрягаюсь.
— Не, ну а чё, Фархад? — разводит руки в стороны Росс.
Успеваю два раза выдохнуть, а дальше висну. Не в силах отвести взгляда от Вики.
Кошка уверенно поднимается с дивана. В один взмах распускает роскошную капну темно-каштановых волос. Развязывает шелковую ленту балахонистой накидки, комкает, швыряет на колени брату.
Вика снимает туфли и на цыпочках крадется в центр гостиной, где танцует Фарида. Привлекает на себя внимание всей публики. Вика покачивает бедром вправо, влево. Поднимает руки за голову и плавно прогибается. Блестящие локоны струятся по ее плечам груди, пояснице.
Внутри моментально жжет, а Кошка криво улыбается и давит Фариду взглядом.
Музыканты тут же подхватывают надвигающуюся бурю и сменяют мелодию. Ритмичную, страстную под стать Виктории.
Росс не тростинка и не доска. У нее женственные округлые формы и шикарная грудь. Мне нравятся ее пухлые щеки и бесноватые карие глаза. На ней свободное платье из легкой ткани, но стоит Вике качнуть попкой или шагнуть в сторону, как тончайший шелк сразу прилегает на тело второй кожей.
Гостиная слишком просторная и двум девушкам места для развлечений предостаточно. Но хозяйка положения и моего сердца только Росс. Огненным вихрем кружит мимо диванов. Она контролирует ситуацию и старается смотреть на всех родственников. Нагло. Пристально. Улыбается, смеется, чуть морщит нос.
Фарида практически замирает где-то сбоку и больше не постукивает в бубен. Фарида откровенно завидует сумасбродству Вики. Что остановилась напротив отца. Взмахивает копной длинных волос и щурится, будто бросает ему вызов.
А у меня кулак сжимается. Исподлобья наблюдаю за отцом и впервые в жизни чувствую ярость.
Карим Рашидович, кажется, забыл кто перед ним танцует. Чья возлюбленная женщина. Я узнаю порок в его глазах. Плотский интерес. Отцу пятьдесят, но он вовсе не похож на дряхлого старика. Статный, величественный мужчина. Он не всегда грозился Кораном и гневом Всевышнего. Отец всегда любил женщин несмотря на брак с матушкой. И она знала. Прощала. И я знал и Айше. Однако имидж благочестивой семьи важнее всего.
Росс разворачивается спиной к отцу и под свист братца вытягивает Саманту за компанию.
— Танцуют все! — хлопает в ладоши Женька.
А мне уже все безразлично. Так мерзко никогда еще себя не ощущал. Откровенную похоть Карима Рашидовича замечает и матушка. Вида не подает.