Отец склоняет голову набок, оценивающе скользит глазами по гладкому шелку на теле Кошки. Останавливается на ягодицах, колыхающей пышной груди. Он расстегивает верхнюю пуговицу рубашки, растирает ладонью подбородок.
Шайтан! С этим пора завязывать, пока я окончательно не возненавидел отца. Поднимаюсь с дивана, пересекаю гостиную, закрываю собой Викторию.
— Забирай сына и возвращайтесь с Самантой к нам домой.
— Ага, щас! — говорит громко, во всеуслышание. — Чтобы ты на Этой подженился?
— Женька останется здесь. Не волнуйся.
— Тогда ладно. — теперь шепчет. — Самой хотелось уйти и побыстрее.
А у Росса-старшего незримая корона на голове выросла. Он горд, как никогда, за Вику. Блаженно растекся по дивану с ухмылкой пялится на Хасана.
Я спешно прикрываю плечи Виктории накидкой и невольно оборачиваюсь на отца. Что также холодно не сводит с меня глаз. И мы понимаем друг друга без слов. Я зол до дрожи. Предатель. Я молча увожу Кошку наверх, чтобы собрать Мурада.
— Фархад, только не задерживайтесь сильно. Понимаю, конечно, они твоя семья, но эта Фарида меня бесит.
Вика осторожно берет спящего сына на руки. Укладываю бутылочки, салфетки в спортивную сумку.
— Нужно попрощаться, да?
— Только с матушкой.
Дотрагиваюсь щеки Вики, опускаю глаза на ее сладкие, чуть влажные губы. Моя страстная огненная госпожа. Накрываю их поцелуем. Я слышу скрип двери и голос. Ледяной. Раздраженно отстраняюсь.
— Уже уходите? А почему не говорите, Фархад?
— Не догадываетесь, Карим Рашидович? М?
Хрип сквозь зубы и Вика удивленно округляет глаза сначала на меня, потом на отца.
Аллах, провалиться мне сквозь землю. Касаюсь ладонью поясницы Вики, торопливо увожу прочь от отца. На ходу прощаемся с матушкой. С остальными объяснюсь сам.
Быстрым шагом на улицу, где нас уже ждут сумасбродные Россы. Да, они странные. Особенно Женька. Но не такие лицемерные, как кровные родственники. Блядство. Я не знаю, как теперь относиться к отцу. Усаживаем женщин в мой внедорожник, сами возвращаемся в дом.
Глава 30
Виктория.
— Они теперь возненавидят меня, да, Саманта?
Прижимаю сына к груди, жена брата с каменной моськой только дергает бровью.
— Ты не могла по-другому. У вас в крови бороться за свое до последнего. Так делал Женька и вот теперь ты. Не волнуйся, Вик, наши мужчины вместе. И этот безумный коктейль не разбавить никаким невестами!
Водитель двигается с особой осторожностью, но на полпути заметно прибавляет скорости. Кармий знает толк, когда сходить по большому. Окошки открывать нельзя и кондиционер включать тоже.
— Извините.
— Да, ладно. Я с Евангеличкой нанюхалась.
Отмахивается Саманта. Спесивая белоручка в прошлом. Достает телефон последней модели созванивается с няней, а я прислушиваюсь. Как там делишки у моей племянницы?
По трассе свободно и через минут сорок у дома Фархада мы с блаженством потягиваем свежий воздух. Я устала, честное слово. Внутри коттеджа первым делом кричу:
— Динара, у нас подарочек! Искупай, пожалуйста, сына.
Отдаю ребенка. После водных процедур кормежка. Запираемся с Самантой в детской. Проверяю наличие посторонних ушей. Переглядываемся и девушка звонит Женьке, ставит на громкую связь:
— Баламут, ну что там у вас? Мы должны знать все.
Напрягаюсь всеми фибрами, пока Кармий причмокивает довольненький.
— Погоди, выйду на улицу. — Сопит, кряхтит, просачивается между родственниками. — Да ни хрена. Алиевы молчат, только зыркают друг на друга. Фарида ваша сидит тише воды. И если вам интересно, я сожрал все засахаренные фрукты с общей тарелки и сейчас жду, когда Фархаду все это надоест, и мы домой поедим.
— Не подпускай к нему Фариду! — в голос говорим одно и то же.
И брат цыкает.
— Да нафиг она ему сдалась. Ну? Закутали по самые глаза и еще неизвестно какая внутри конфетка. Ща, минут двадцать и Фархадик точно не выдержит. Отбой, ко мне приближаются его дядьки. Опять придется рассказывать о жизни в Греции.
Росс сбрасывает вызов. И я надеюсь как можно реже сталкиваться с семьей Фархада в будущем. Хотя нельзя так.
— А вы сделали Леониду свидетельство о рождении?
Злюсь, хочу подавить Саманту взглядом, безуспешно. Смотреть на людей как на говно умеет только она.
— Кар-мий. А папашка Фархада говорит, что Ахмед.
— Ну ты же понимаешь, что Алиевы никогда не согласятся на твое имя так же, как на мое. Да и Вик… Кармий Алиев?
Саманта морщится. И я тоже осознаю, что при выборе имени сыну думала, что не встречу Фархада до самого совершеннолетия ребенка. Не полюблю своего холодного айсберга.