Саманта снова продолжает:
— Дамир. Почти как Данил. Ни нашим, ни вашим. М? Росс?
— Мне непривычно!
— О сыне подумай. Ты бы хотела, чтобы тебя звали Кармием?
Вот этот строгий училкин голос Саманты. Будто я тут стишок не рассказала, а не сыну имя обсуждаю. Но в чем-то она права. И мне, черт возьми, нравиться. Зато не Ахмед.
Дилара приносит нам чай с ромашкой и мятой. Отпаиваемся с Самантой. Охраняем сон дитя. Мы слышим бас Фархада и матерные наречия Росса на первом этаже. Синхронно подскакиваем с диванчика, толкаемся кто вперед в дверном проеме, замираем у лестницы. Две ждунишки.
— Я тебя, тварь, поддерживал, а ты активы мне зажопил? Нетушки, их, пожалуй, я тоже включу в список калыма!
— Ты хочешь меня без копейки оставить, Росс?
— На стриптизике своем заработаешь. Или что, сейчас меньше денег в трусы сувать стали?
— Завидуешь?
— Еще чего!
Фархад, как всегда, недвижимой ледяной глыбой. Женька мистер-эмоция размахивает руками, ураганом кружит возле Алиева, нас замечает. Недовольных писец. И тут же язык прикусывает.
С силой сжимаю лестничные перила и наперед знаю, что это их пристанище разврата буквально выпрашивает нежданной проверочки. Ревизорро, еп твою мать. Без белой перчатки.
Спускаемся с Самантой к мужчинам. Я всем своим видом показываю, что ничего не пропустила мимо ушей. Россы, по инициативе Женькиной, и минуты не хотят оставаться в доме, где “вибрирует Фархад”. Не мои слова, естественно.
Провожаю в одиночку брата с женой до ворот.
— Саманта, а ты не боишься с ним без водителя рассекать? Он же как обезьяна управляет тачкой.
Смеюсь, обнимаю себя руками, прижимаюсь к калитке, пока Женька с деловитым видом распахивает дверцу новенького внедорожника.
— Кто бы говорил и плакал мне в трубку. Жееень, крыло помяла, гад сам в меня въехал. А на пустой парковке у ТЦ? Пустой парковке, Карл, ты врезалась в единственную машину!
— Ни гвоздя, ни жезла тебе.
— Вик, на связи будь. Один звонок, и ты в Греции.
Киваю, разворачиваюсь и снова иду в дом. Какое-то время брожу в поисках Фархада. Нахожу мужчину в кабинете.
Он снял пиджак и галстук, чернее тучи сидит в кресле. Локтями подпирает стол, за голову держится. Молча крадусь ближе и откровенно волнуюсь. Сердце у меня ни каменное. Дурниной колотится. Фархад замечает мое присутствие, натягивает слабую улыбку. Откидывается на спинку, хлопает себя по колену.
Усаживаюсь сверху, обхватываю руками широкие мужские плечи. И этот взгляд, темных пронзительных глаз на ничтожном расстоянии. Ладошки сами собой тянутся к пуговицам на белой рубашке. Одна, вторая. Дотрагиваюсь обнаженной груди.
— Что случилось?
— Кошка…
— Родня, да? Знаешь, Фархад, хоть тресни, однако, понравиться всем невозможно.
— Знаю, но ты понравилась. Даже очень…
Он говорит приятные вещи с видом сомнительным. Разочарованным полностью. С некой долей брезгливости, злости. Так говорят, когда людей призирают.
Ёрзаю от волнения, но Фархад берет мою руку, подносит к губам. Глубоко вдыхает аромат кожи, закрывает глаза. Горячие нежные губы скользят по запястью. Бедром ощущаю откровенное возбуждение, что не скрыть под плотной тканью брюк.
— Ну… Это же замечательно, что понравилась. Да? Не?
Как на иголках не только от твердого члена, но и от завуалированной недосказанности. Терпеть не могу додумывать сама. Сказал одно, на физиономии другое.
— Отцу моему понравилась, Вик. Как женщина.
Ох. Лучше б сама додумала.
Прямолинейный ответ Фархада, заставляет волнами полыхать лицо. В голове непроизвольно вспыхивают картинки бурной фантазии. Я и Карим Рашидович? Эм… Секундные, с некой долей эротики. Обнаженки. Голые тела на простынях.
Нет, я, конечно, ничего против не имею. Отец Фархада очень красивый мужчина. И тело у него мощное. Если бы ни седина хрен дала ему полтинник. Но фак. Становится жарко вдвойне. Говорит Фархад, а стыдно мне. Стыдобища. Понимаете?
— Ты для чего вот это рассказал? И как понял? Мы даже не разговаривали толком.
Растираю глаза, не знаю, куда себя деть.
— Мы с отцом очень похожи. И вкусы на женщин у нас одни. Обманывать тебя в очевидном не собираюсь. Я хочу обезопасить тебя, Вик. Скоро у нас будет праздник в честь дня рождения сына.
Глава 31
40 дней спустя. Празднование рождения наследника.
Виктория.
— А он говорит, ты понравилась ему как женщина… Представляешь, Саманта?