Внутренняя богиня, наконец, вспоминает, что такое секс и первый дискомфорт сменяется сладостным трением. Теперь мне не нужен гель. С мокрым шлепком Фархад толкается внутрь на всю длину.
Глава 35
Я начинаю глубже дышать, стискиваю зубы, опускаю голову. Тело приятно подрагивает, напрягаю ноги и пресс. Привстаю на цыпочки. Фархад снова касается пальцами испачканного от смазки клитора, ласкает по кругу. Ощущения на разрыв смешиваются с полным проникновением. Хлещут по венам нарастающими разрядами тока всякий раз, когда Фархад врезается в меня до упора.
Он еще не достиг оргазма, но мне девственно-стыдно. Слишком влажно между ног, тело отзывчиво реагирует на каждое движение желанного мужчины. Надавливая сильнее, Фархад проводит другой ладонью вдоль моего позвоночника к лопаткам, касается шеи. Обхватывает подбородок, указательным пальцем дотрагивается рта. Размыкаю губы, кончиком языка облизываю, и он толкается внутрь.
Глянцевая черная плитка перед глазами размывается в дымку. В исступлении обсасываю палец, воображая себя прожженной шлюшкой на полставки.
— Небеса… загляденье, как мне нравится твоя попка.
Фархад ударяет ладонью по моему неспортивному заду, наблюдая за колыханием тела от шлепка.
Меня передергивает. Всё. С понедельника точно сажусь на диету. Не жесткую. Но хотя бы откажусь от хлеба и сладкого. Каждый понедельник собираюсь это сделать. Не суть.
Твердый член снова и снова врезается. Чувственно, глубоко разнося по пространству звуки порочной близости. Я больше не в силах сдерживать дофаминовый ураган внутри себя. Невнятно пищу, вздрагиваю.
Фархад замирает лишь на миг, когда ощущает членом пульсирующие спазмы моей нежной плоти. Наслаждение приятной волной растекается по венам, телу. С облегчением опустошаю легкие, прикрываю глаза и тут же распахиваю. Напрягаюсь. Сжимаю ладони в кулаки, до боли вонзаюсь ногтями. Будто искры посыпались.
Один резкий, мощный толчок, потом следующий. Растягивает. Как тогда, в стенах кабинета чертового стриптиз-клуба. Ноги подкашиваются, и Фархад успевает меня придержать, обхватив рукой за талию. Еще ближе прижимает к себе.
— Хватит, остановись!
— Я не могу, Кошка.
Черные демоны… Это не насилие, но фак. Мне страшно до одури и хорошо одновременно. Царапаюсь в панике, пытаюсь вырваться. Фархад гораздо сильнее меня. Его руки будто стальные тиски. Сковывают. Извиваюсь, слабо мычу. А он трахает с животным напором. Теряюсь. Лихорадочно трясусь, задыхаюсь. Фархад ускоряет ритм, вбивается членом. Глаза намокают от слез, но Алиев не видит. Я стою к нему спиной и только кожей ощущаю бешеное мужское дыхание. Фархад постепенно останавливается, послабляя хватку. Горячая сперма стекает по внутренней поверхности бедра. Фархад целует меня в висок.
— Прости, Вик. — Полностью отпускает и я негодующе оборачиваюсь. — Омойся, я… я приму душ на третьем этаже.
Патриархи Василии. Это что было?
Фархад не позволяет себе щеголять по дому в одном полотенце или нижнем белье при няньках. В редких случаях может спуститься на кухню в пижамных штанах. И то, когда жутко не выспится и ему похрен.
Сейчас же педантично одевается в рубашку и брюки. На меня взгляда не поднимает. Морда, как всегда, невозмутимая. А я на кураже и под сумасшедшее сердцебиение придерживаюсь за стенку. Таращусь, ресницами хлопаю. Только Надменный за дверь, как я сползаю по стене, усаживаюсь задницей на кафель. Ничего не болит и не тянет. Что радует. Фархад знает толк в эффекте неожиданности. Сгребаю кости, наспех споласкиваюсь, шагаю вон. Я не ищу Алиева в его особняке и не пытаюсь этого делать.
В столовой завариваю себе чай с ромашкой. Согревая ладони об белую фарфоровую кружку, успокаиваюсь. Я поднимаюсь в детскую и отпустив Дилару, до позднего вечера посвящаю себя сыну. Крошечке моему. Когда с ним разговариваю, нет-нет да называю Кармием.
Еще не привыкла. Кормлю из бутылочки, укачиваю на руках. Удерживая малыша, замираю у окна. За прозрачным стеклом совсем темно и больше не видно мраморного светлого фонтана во дворе. Вздыхаю. Поглаживаю носик Мурада, укладываю в колыбель. Если сейчас не вернусь в спальню, Фархад сам за мной придет.
— Дилара, я пошла спать, присмотри за Мурадом. — Вида не подаю, спокойно разговариваю с нянькой. Она кивает. — Ты сменила платок на оранжевый? Красивый.