По привычке захлопнула, но мне все равно ни капельки не стыдно.
— Да, шарилась. Да проверила. А что я могла подумать? Мало того, что проституция здесь на каждом шагу вьется, так еще в кабинете. Полуголая!
— Ревнуешь?
Ох, вот этот бархатный провокационный голос Фархада. Спокойный, владеющий ситуацией. А я снова вскипаю, черт бы его побрал. Фархад невозмутимо смотрит, склоняет голову набок.
— Раздевайся.
— Ты возьмешь меня здесь?
— Почему бы и нет.
Моя футболка и так почти в лоскуты. Я решаю разорвать ее не снимая. До огненного взгляда Алиева с треском порчу ткань. Гордо выпрямляю осанку, сдуваю с лица выпавшую прядь волос. Руками тянусь к молнии на джинсах. Фархад на рефлексах облизывает губы, заводится. Внешне почти незаметно, по глазам читаю.
— Продолжай.
Медленно стягиваю джинсы до щиколоток, перешагиваю. Остаюсь перед Фархадом лишь в белье.
— Может, на шест сходить? Показать на что способны мамочки? М?
Теперь провоцирую я. У Надменного сердце прищемит, если я появлюсь в трусах при охране.
— Нет уж, ты только моя, Кошка.
Резко поднимается с кресла, заводит свою руку за мою поясницу. Второй дотрагивается волос. Соприкасаемся лбами.
— Только тебя хочу, Вик… тебя хочу. Понимаешь?
Тихий шепот обжигающим пламенем медленно растекается по венам. В секунду становится жарче. Захватываю края пиджака Фархада, скидываю с плеч на пол. Мужское дыхание окутывает лицо, губы. Алиев обхватывает меня за бедра, шире разводит, поднимает на руки. Сжимаю ногами его торс, пальцами впиваюсь в шею.
Фархад медленно движется к дивану с особой осторожностью, будто я хрустальная, опускает. Отстраняется. Взгляда голодного не сводит. Снимает галстук. Расстегивает рубашку. Ерзаю от нетерпения и уже мысленно растерзала своего айсберга. Мужские руки касаются пряжки ремня. Фархад смотрит на меня как хозяин. Властно. Подавляюще.
— Переворачивайся на живот.
— Чего? Нет, Фархад. Пусти!
Не дожидаясь, сам склоняется. Рывком укладывает в нужную позу.
— Ай!
Жгуче. Остро. Черный ремень хлещет по ягодицам.
— Больно?
— Еще…
Нет не больно. Впиваюсь ногтями в обивку дивана, слегка прогибаюсь. Жаркие шлепки сменяются ласковыми поглаживаниями. Алиев захватывает тонкие края моего белья, плавно стягивает. Успокаивает губами разгоряченную от ремня кожу.
Я слышу, как Фархад расстегивает молнию на брюках, слышу шелест одежды. Возбужденная плоть упирается в мой интим. Прогибаюсь сильнее. Фархад берет меня медленно и дает привыкнуть к размеру.
— Самая желанная.
Медленные проникновения сменяются на страстные толчки. Я больше не могу сдержать стон, хотя пыталась. Слишком жадно мужчина снова и снова входит в меня. Стены кабинета перед глазами содрогаются. Чувствую горячие ладони Фархада на спине, ягодицах, ребрах. Беспорядочно ласкает. Сжимает кожу. Взвизгиваю и тут же прикусываю свою ладошку от влажных проникновений. Я почти жена и мне можно.
Внутреннее напряжение разгорается все больше и больше, вязкая похоть заполняет меня изнутри. Стекает по бедру. Пачкает диван.
Вместо ног две дрожащие ватки. Но в этот раз я не собираюсь подбирать свои манатки и впопыхах убегать вон из кабинета. Да и возможен ли побег? Разве Фархад отпустит?
Трясущимися руками натягиваю белье, джинсы. Обуваюсь в шлепанцы. У зеркала поправляю волосы. А в голове до сих пор мутно.
— Куда собралась? — Не довольствует Фархад и грозно сдвигает брови. Хищным тигром подлетает ко мне, накидывает на плечи свой пиджак. Застегивает на все пуговицы. — В одном лифе собралась?
Мне, вообще, пофиг. Я уже не стесняюсь, но Алиева злить не хочется.
— Сам увезу.
— Какие мы серьезные, да? — хитренько попискиваю.
— Да!
Недовольно рявкает.
Сгребает сначала ключи и телефон, потом сгребает меня. По ту сторону кабинета темно и полумрак. Все та же размеренная музыка. Теперь я рядом со своим мужчиной и спускаюсь по хромированным ступеням с лицом императрицы. У сцены, где притаились испуганные потаскухи, Фархад задерживается.
— Виктория, я провел беседу с девушками, мы выяснили недопонимания. Впредь они будут относиться к тебе более почтительно.
— Я слышала, Фархад.
Алиев строго смотрит на танцовщиц, шагает прочь и я за ним. За пределами клуба щурюсь. Будто явилась из преисподней на свет божий. Здесь даже воздух другой. Чище. Не пропитан вонючим жасмином и пороками. Фархад с брелка открывает свой внедорожник, усаживает меня на сиденье. Заводит мотор.