– Когда я сбежала от вас, я знала, что вы все равно меня отыщете. Как только я услышала о женитьбе принца, я сразу догадалась, что это конец. Страховка потеряла смысл. Совсем наоборот, теперь этот ребенок – помеха.
– Прости, Кэтлин, – сказал Нинью и полез к себе под мышку.
– Еще чего!..
Она плеснула горячий чай ему в лицо и попыталась достать его подбородок пяткой левой ноги, однако Нинью оказался резвее. Он успел увернуться и от струи, и от выпада. Метнулся в сторону… С громовым звоном разбилась чашка. На мелкие осколки…
Нинью перекатился через кресло и вскочил на ноги. Успел перехватить руку Кэтлин, метнувшуюся к тумбочке, где лежал пистолет.
Женщина врезала ему ребром ладони по шее – Нинью выпустил ее руку, отшатнулся. В рукопашном бою Нинью, конечно, был куда сильнее, но Кэтлин придавала силы мысль о ребенке. Нинью, отпустив руку женщины, заметно расслабился, однако Кэтлин наверняка знала, что его якобы неуклюжести доверять нельзя. Этот мог взорваться в каждую секунду Она мгновенно приняла боевую стойку В любом случае она могла рассчитывать только на свой пистолет либо на какое-нибудь другое оружие, которое могло подвернуться под руку.
Быстро обежала глазами комнату Ах, какая непростительная ошибка! Нинью сразу догадался, что она высматривает, и тут же попытался нанести удар сокрушительной силы. Она успела увернуться и провести контрприем – в этот момент Кэтлин почувствовала что-то твердое у него под мышкой. Она тут же переменила позицию – только бы добраться до его оружия!
– Глупишь, Кэтлин. У тебя же нет шансов. Тебе не следовало спасаться бегством.
Конечно, он прав, но что она могла с собой поделать. Мысль о том, что они убьют мальчика, привела ее в ярость. Она совершенно потеряла голову. Теперь он предлагает ей сдаться – взглянуть на неизбежное, так сказать, трезво. Спокойно наблюдать, как этот негодяй застрелит ребенка? Ну уж нет, лучше самой погибнуть.
Она сделала полшага назад, почувствовала икрой ножку другого кресла.
Эх, была не была!
Зацепив кресло левой ногой, она крепко ухватилась за ножку и тут же метнула его в Нинью. Тот попытался отклониться влево и на какое-то мгновение открыл Кэтлин путь к тумбочке. Как только кресло попало в стену, она бросилась в ту сторону. Успела схватиться за рукоять пистолета, однако Нинью, метнувшись в ту же сторону, обхватил ее за грудь. Поднял в воздух и швырнул на пол. Резкая боль пронзила позвоночник. Следом на голову обрушился мощный удар. Свет померк перед глазами.
Когда она пришла в себя, Нинью стоял над ней с ее пистолетом в руке.
– Ладно, кончай скорее, – коротко бросила она, потом добавила: – Сначала меня, потом ребенка.
Нинью отрицательно покачал головой.
Возможно, ему вспомнились совместно проведенные дни? У него дрогнуло сердце?
Напрасные надежды…
Она подумала, что мальчик, должно быть, проснулся – сколько шума они здесь наделали! Может, он даже сбежал, заметив, как она дерется с чужим мужчиной. Она предупреждала – если почувствует опасность, пусть бежит без оглядки. Ох, что ж ты вышел в комнату? Мы разбудили тебя, правда?.. Кэтлин попыталась было показать ему, что надо бежать, голосом предупредить его, однако даже пошевелиться не смогла.
Металлическая метательная звездочка пролетела возле шеи мальчика. Он со страху попытался загородиться от нее рукой. Напрасные усилия! Кровь хлынула из глубокой раны на шее. Мальчик упал на пол.
Он сейчас в шоке и не почувствует боли. Эта мысль успокоила Кэтлин.
Сказать, что все происходит помимо нее, в каком-то бреду, было нельзя. Она все ясно видела и слышала. Сердце, казалось, перестало биться. Она лежала и смотрела, как жизнь ребенка вытекает из него вместе с кровью. Ковер заметно намок под ним, там появились новые оттенки – какой-то неестественный багрянец лег на рисунок.
Нинью переступил через мальчика и направился в спальню. Через несколько минут он вернулся с портфелем, набитым бумагами. Отдельную кипу небрежно сложенных документов сунул во внутренний карман. Затем подошел, склонился над Кэтлин. Он помассировал на ее теле известные только агентам КВБ точки, и боль сразу унялась. Потом взял женщину за горло и сдавил его. Свет помутился у Кэтлин перед глазами. Она едва разобрала голос Нинью.
– Ужасная трагедия! Молодая мать и ее ребенок погибли в огне во время пожара в квартире. Неплохой заголовок для местной программы новостей… Длинноват, правда, а так ничего, сойдет.
Так и случилось – в вечерних новостях появилась информация о пожаре в жилом комплексе «Йошин», о слаженной работе пожарных команд. К сожалению, несчастный случай не обошелся без жертв – сгорела молодая мать и ее одиннадцатилетний сын.
Нинью должен был покинуть дом незамеченным. Пожар следовало устроить таким образом, чтобы никто ничего не заподозрил. По крайней мере, в первое время… Свидетелей его посещения быть не должно. Все приметы насильственной смерти должен поглотить огонь.
Он умело выполнил свою работу.
Кэтлин очнулась от нестерпимого жара, закашлялась, выплюнула сгусток крови. Пламя лизало ковер, на котором лежал мальчик. Кэтлин почувствовала сожаление – он никогда не станет мужчиной. Но, когда темнота навалилась на нее, последняя мысль была о сыне – Франклине. Челнок, на котором ему помог бежать Маркус Курита, покинул планету в полдень.
L
Усыпальница Курита «Тайное Снадобье»
Союзный дворец
Люсьен
Военный округ Пешт
Синдикат Дракона
2 января 3034 года
Пять колонн, едва заметных в густом полумраке, поддерживали возвышение, на котором располагалась священная камора. В ней в покрытой белыми татами мраморной гробнице лежал когда-то наводивший ужас на врагов и друзей Широ Курита.
Основатель рода…
Камора была выстроена на особом возвышении в глубине потайного внутреннего мавзолея, называемого «Залом Тайного Снадобья». Здесь находилась усыпальница членов рода Курита. Плиты их надгробий едва очерчивались и терялись в глубине помещения, только дерзкому Широ была оказана честь упокоиться на подпираемой столпами мудрости, силы, дерзости, хитрости и отваги высоте. Перед входом в гробницу Широ, на верхней площадке лестницы, на коленях стояла Хранительница семьи Констанция Курита. Она неотрывно смотрела на вырезанную из бивня лабреанского монодона фигуру устремленного в небо дракона, установленную на резном постаменте в голове гробницы. В нем, по преданию, покоился дух неукротимого Широ.
Вокруг Хранительницы в четырех углах обширного татами в той же позе застыли четыре старших адепта ордена. Во время медитации Констанции не дано было видеть их, но она ощущала их внутреннюю силу, помогавшую ей слиться с духом предка.
Теодору только издали разрешили наблюдать за Хранительницей, погрузившейся в «час уединения». Пять облаченных в древние доспехи стражей мягко, но решительно преградили ему путь – он топтался у порога зала «Тайного Снадобья», поглядывал в полутьму, начинал расхаживать по освещенному солнцем «Залу Углубления Мысли», предшествующему мавзолею. Времени в обрез, но потревожить Констанцию в минуты разговора с предком немыслимо.
Наконец Хранительница поднялась, хлопнула в ладоши и – по-видимому, прощаясь с духом Широ – поклонилась священному дракону Очнувшиеся адепты, в свою очередь, тоже склонили головы перед воплощением духа главы рода. Затем они по очереди, не отворачивая лиц от статуи, начали отступать к выходу из каморы и так же, пятясь, начали спускаться по лестнице. Стражи расступились, выпуская их из усыпальницы.
– Все в порядке? – уже за порогом мавзолея, отослав своих помощников, спросила Констанция у Теодора.
– Пока движемся в соответствии с планом… – ответил принц. – Все четыре полка Легиона Веги выглядят просто отлично. – Теодор не удержался от довольной улыбки. – Я просто не ожидал, что они с такой лихостью высадятся на планете, пройдут парадным маршем. Знаешь, в их движении было ощущение неодолимой силы… Они, конечно, выглядят не так нарядно, как наши гвардейские части, но теперь это далеко не отбросы армии, а вполне крепкий увесистый кулак. В общем-то, к парадам они готовились меньше всего.