М-да. Мог бы и догадаться: пионэры — они галдят на весь лес, как сороки, а тут — тихо, один барабан стучит. Конечно же, это был мощный задастый заяц-русак, выбивавший на поваленном бревне лихую дробь. Поглощенный творческим экстазом, длинноухий ударник, казалось, не видел и не слышал ничего вокруг.
Так. Палкой его не зашибешь — я вам не мастер спорта по городкам, товарищи. И боевого патрона — ни одного: не хватило задницы хоть один со стрельб зажать… Значит, остается что? Вставить в ствол автомата шомпол и палить холостым. Знающие люди утверждали, что таким макаром можно даже молодую сосну прострелить, ну а на этого ушастого и подавно хватит. Нежно-нежно, по миллиметру, чтобы не звякнуть ненароком, Серега вынул шомпол, вставил его в ствол автомата, снял автомат с предохранителя и дослал патрон в патронник. Так! А теперь — замри, мой ушастенький… Трах!! Заяц ошпарено подскочил на месте и с ходу метнулся в сторону, без звука исчезнув в непролазном ельнике. Блин… Сколько же теперь этот шомпол искать придется? К счастью, шомпол нашелся быстро — бодренько так торчал в соседней березе и тонко вибрировал.
Вернувшись с пустыми руками на дневку, Цунь застал Рустама а весьма экзотичным занятием: дежурный по камбузу упорно пытался добыть огонь трением. Расколов напополам обрубок сосны (внутри древесина всегда сухая, даже если лежала под дождем), Рустам проковырял в ней ямку и, вставив в нее палочку, изображал старательного питекантропа из учебника истории за пятый класс. Время от времени он вынимал палочку из ямки, озабоченно нюхал ее и, сокрушенно покачав головой, принимался вновь вращать ее, зажав между ладонями.
— Рустик, ты чего херней маешься? — осторожно поинтересовался Цунь.
— Да блин, спички под дождем размокли совсем, — смахнул пот со лба Рустам, — Вот, засунул в волосы, сушу… А пока решил так вот попробовать — все равно учиться надо…
— Так! — В Сереге взыграл профессиональный интерес, — А по-другому не пробовал?
— А как по-другому? Солнца нет, а то бы давно биноклем разжег.
— А это… Искры высекать?
— Обо что? Искры от напильника хорошо получаются, или от кремня. Есть у тебя?
— Нету…
— Ну и не лезь тогда.
— Э, стоп! — хлопнул себя Цунь по лбу, — А чего это мы мучаемся? Ща будет огонь! — и он, споро отсоединив магазин автомата, лихо выщелкнул из него холостой патрон.
— Стрелять собрался? — догадался Рустам.
— А чего париться? — пожал Цунь плечами, — Ща мы его… — он зубами выколупал из патрона пластмассовую пулю и забил отверстие гильзы лоскутком, оторванным от бинта. Затем аккуратно загнал сей поджигательный патрон в патронник и с победным видом подмигнул Рустаму:
— Учись, салага, пока я живой! Где он, твой костер? Дав-вай его сюда!
Заготовка для костра располагалась рядом — Рустам соорудил ее по всем правилам. В середину уложил сухой сверток бересты, накрыл его шалашиком из тонких веточек, рядом лежали ветки потолще — их положено накладывать тогда, когда растопка уже разгорится. И делать это надо аккуратно, постепенно увеличивая толщину веток, и не абы когда, а в тот момент, когда пламя становится наиболее сильным. Да не наваливать кучей, а оставлять пространство между сучьями — костер должен дышать.
— Держи, Рустик — получай костер! — с этими словами Цунь сунул ствол автомата в середину растопки и нажал на спуск. Автомат прогрохотал короткой очередью, разметав в стороны все то, над чем так старательно трудился Рустам.
— Блин, Серега! — взбеленился Садыков, — А ну, вали отсюда, помощник хренов!
— Ё-мое, Рустик, гад буду — не нарочно! На одиночный огонь забыл переставить!
— Башку тебе переставить, уроду! Я все это час целый за пазухой сушил, где теперь возьму? Мокрое же все кругом!
Как следует прооравшись, братья-разведчики решили прибегнуть к очередному способу добыванию огня, почерпнутому из учебника. Срубив ореховый сук, Цунь выудил из кармана кусок стропы и соорудил подобие лука. Обернув тетиву вокруг палочки, он с сомнением глянул на это сооружение.
— Как думаешь, Рустик — получится?
— Давай попробуем… Только надо палку сверху камнем придавить.
— Ага. Значит, ты держи камень, а я эту фигню буду дрочить туда-сюда…
С первого раза процесс не пошел — при вращении палка выскакивала из-под камня, который, в свою очередь, брякал Сереге по пальцам.
— Блин, Рустик! У тебя что — мухи в руках сношаются?! — возмутился Цунь, — Держи булыган, ёксель-моксель!