Вся работа потребовала часа с небольшим. Ерунда, скажете? Это если знаешь, как делать — тогда ерунда.
— Маша, глянь в емкость! — крикнул Рустам и решительно повернул запорный вентиль.
Глухо бормотнув, труба отозвалась утробным звуком и тут же ровно загудела, изрыгнув мощную струю в пересохший бак. Маша обрадованно засуетилась, торопливо выметая из чашек автопоилки клочки засохшего сена. Вскоре довольные буренки уже с наслаждением всасывали свежую воду и удовлетворенно орошали мощными струями пол коровника.
— Ой, Рустамчик, ну ты молодец! — счастливая Маша решительно расцеловала Рустама в чумазые щеки, — А то мы, как на работу идти — прямо выть были готовы…
— Да ладно тебе! — вспыхнул Рустам, — Я же грязный весь как свин — чего ты за меня хватаешься…
— Иди вон, к колонке, умойся. Я сейчас мыло принесу. Ы-ы-ы, колонка работает!!! — восторженно повизгивая, Маша метнулась в подсобку.
А счастливый Рустам вытянул руки из рукавов маскхалата и, покряхтывая (саднили натертые лямками плечи) стянул маскхалат с плеч и подпоясался его рукавами. Тельняшка-безрукавка была грязнючей, как смертный грех. Рустам стянул и ее, сразу же сунув под струю воды. Как следует, конечно, не отстирать, но хоть намного освежить, что ли…
— Ой, мамочки мои! — услышал он позади испуганный Машин голос, — что это у тебя с плечами-то?!
— Чего там такое? — вывернул шею Рустам, — А, это… Да ерунда, натер немного. Ничего страшного.
— Ничего себе ерунда! Как вожжами отстегали, все равно! Давай, я хоть зеленкой помажу, что ли…
— Да не надо ничего мазать! — испугался Рустам — Само пройдет, еще быстрее. Дай мыло, пожалуйста…
— Нагнись, — решительно скомандовала Маша и принялась осторожно намыливать его жилистую шею и спину.
Рустам просто задохнулся от восторга, ощутив растертой спиной быстрое прикосновение горячих ладошек. Ладошки были твердые и слегка царапали спину колючками мозолей, но все равно — это было божественно! Рустам подставил пылающую голову под ледяную струю и счастливо отфыркивался. О, если бы это никогда не кончалось!
— Ну вот, — улыбнулась Маша, набросив ему полотенце на шею, — Совсем красивый стал!
— Спасибо… — Рустам стыдливо отводил счастливые глаза, — А то это… Совсем в этом лесу в чушку превратился. Людям показаться стыдно…
— Да ладно! — шалая синева притягивала так, что не вздохнуть, — Чернявый-кудрявый… Девки, небось, в Рязани на шею так и вешаются?
— Нет! — Рустам испуганно замотал головой так, словно хотел стряхнуть голову с шеи.
— Так я тебе и поверила…
— Да правду говорю! — воспламенился Рустам, — Маша…
— Ну чо, Машутка? Набрали молочка-та? — мамаша возникла как всегда, вовремя.
— Сейчас наберем, мама, — Маша ловко полоскала тельняшку Рустама под струей воды, — Нам Рустам поилку починил — видала?
— Ох, правда, что ль? Касатик ты мой! — мамаша всплеснула толстыми руками, — Ну, мужик — он мужик и есть! Ох, зятька бы мне такого!
— Ма-ма!!
— А чо — мама? Чо- мама? Сурьезная! — кивнула она в строну дочери, — Тебя Рустам зовут? А меня — Дарья Никитишна. Вот и ладненько. Ну, идем, сынка — я тебе парного-то налью…
Наполнив капроновые фляги теплым, пахнущим счастливым детством молоком, Рустам неслышно вздохнул. Вот и все. Пора и честь знать. Что делать, раз такую судьбу себе выбрал, что предстоит теперь прощаться всю жизнь. Хотя, не выбери он такую судьбу — выпала бы ему эта встреча?
— Спасибо вам большое, — неловко поклонился Рустам.
— И тебе спасибо, сыночка, — погладила его по смуглой щеке Дарья Никитишна, — Будешь в нашей деревне — заходи, мы — Кузьмины, нас всякий знает.
— Садись ты первый, — подвела кобылку Маша, — Я сзади сяду.
Рустам отыскал в кармане половинку армейского сухаря и угостил кобылку, с удовольствием ощутив прикосновение бархатных губ к ладони. Катерина деликатно схрупала угощение и фукнула теплым воздухом из ноздрей прямо Рустаму в ухо. Рустам засмеялся, потрепал добрую кобылку по шее и легко вскочил ей на спину, покрытую одной попонкой — наверное, старая кобылья спина уже не выносила жесткого седла. Маша накинула на костлявый кобылий круп свою телогрейку и с легкой грацией дочери индейского вождя разместилась позади него.