Я обернулся, указывая в тёмный угол, в сторону, где лежала тряпка, и обомлел.
Линн не было!
— Где же… — сорвалось с губ. — Я оставил её здесь.
В голове пронеслись жуткие картины: от мысли о том, что её тело просто растворилось под воздействием яда, до жуткой расправы плотоядных бутонов над спящим телом.
Я бросился к двери и почти сразу услышал, как кто-то шаркает по полу.
— Линн! — позвал неуверенно.
— Тут я… — раздался едва слышный хриплый голос.
От сердца отлегло.
— Ты что так пугаешь?
— Мне стало плохо…
Она вошла в помещение, перевязывая куском рукава пораненную где-то ладонь.
— Напоролась на гвоздь в темноте, — пояснила она.
Брендан тут же пригласил девушку сесть на чемоданчик, предварительно извлекая из него поясные сумки с медикаментами. Осмотр прошёл быстро и эффективно. Я не ожидал от него такого уровня профессионализма, даже зная, что парень подаёт надежды и блистает в учёбе. Причём для диагностики хватило лишь его дара. И когда он убедился, что жизни девушки ничего не угрожает, обработал рану на руке, заклеил спреем-пластырем и усилил регенерацию Печатью Потока.
— Токсин, выделяемый при горении, парализует нервную систему, — начал пояснять он. — Но быстро теряет свойства без постоянного контакта. Легко распадается, и если прервать контакт, то жертва придёт в себя даже без медикаментов. Как долго вы подвергались воздействию токсина?
— Минуту, максимум — две. Поначалу мы даже не поняли, что происходит. Но когда начался кашель…
— Ясно… — задумчиво произнёс он. — Тогда противогазы будут отличным решением. Мы сможем выжечь дотла все эти сорняки. Самое главное, если повредится противогаз, то нужно сразу покинуть опасную зону. Длительная интоксикация может оказать серьёзный ущерб организму. Это в малых дозах всё безопасно, но при длительном контакте…
— Понял. Ребят предупрежу. И главное — эвакуировать мирных жителей. Снабдить всех противогазами не получится, так что важно вывезти за пределы опасной зоны. И тебя бы тоже домой отправить, — покосился на Линн, но та запротестовала.
«Ну, ещё бы… Как предсказуемо!» — подумал я.
— Тогда предлагаю заслать тебя гонцом на эвакуацию. Ты можешь перевозить детей на себе.
Она злобно покосилась на меня, но мне эта идея начала нравиться всё больше и больше.
— А что? Ездовая огромная кошка — это же мечта любого ребёнка. Огненный хвост — это замечательно, но больше пользы будет, если ты поможешь людям укрыться в убежищах. А мы с Бренданом пока продолжим исследования, не переживая ни за тебя, ни за бедных детишек.
Такую очевидную манипуляцию барышня не могла не считать и поэтому скуксилась ещё больше, но слова, кажется, возымели действие. И я решил усилить напор. Вытянул запястье, демонстрируя новый браслет.
— Вот, мне даже для надёжности выдали новые смарт-часы, по ним я могу связаться хоть с полицией, хоть с военными, хотя напрямую с Капальди. Так что у нас тут будет всё под контролем. А ты — успокоишь детишек и их родителей и поможешь людям перебраться в безопасное место.
Она закатила глаза, но, кажется, уже поняла, что здесь она мне больше не нужна.
— Часы, кстати, заметили, без каких-либо отличительных черт, — произнёс он, вытягивая запястье. Ты не в курсе, потому что пропустил сборы, но у всех они теперь одинаковые, никаких чёрных, бронзовых, серебряных или золотых. Прочный металлический корпус, ремешок из какого-то новомодного материала, крепкий, но эластичный. Кажется, курс Капальди выбрал несколько иной, не как прошлый ректор.
— Он хороший мужик, — вклинилась Линнея. — Он помогал моей семье ещё лет пятнадцать назад, когда Герои ещё не явили себя, а мы были близки к разоблачению. В тот период это могло стать катастрофой. Но он помог нам сохранить тайну до поры.
Она как-то особенно взволнованно посмотрела на меня, но я чётко понял, что Капальди она доверяет, и, наверное, испытывает смешанные чувства, ведь её род давал присягу Великому Воину, но и открыто говорить мне о человеке, ставшем благодетелем её семьи, она тоже не могла. Это привело к ряду мутных моментов и сложностей, но я лишь больше зауважал её. Хранить столько тайн, быть преданной разным людям по разным причинам и при этом работать журналистом и жаждать раскрыть все секреты — это очень сложно. Это требует выдержки, силы воли и неслабых мозгов, чтобы сохранить баланс и остаться верной себе и своим убеждениям.