— И он ваша основная цель, правильно? — уточнила девушка посерьёзнев.
— Да, он в приоритете. Если цели сейчас находятся раздельно, то выслеживать будем его.
— Поняла, — кивнула Кейли. — Приступим.
Она села на пол на колени, будто перед чайной церемонией, и выставила руку вперёд и закрыла глаза. Выпустила из рук сиреневый камешек не цепочке, и тот начал раскачиваться над картой, поблёскивая в солнечных лучах, наполнявших комнату.
Поначалу все молчали, а она хмурилась и «прислушивалась», то наклоняя и опуская голову, то выпрямляясь. Когда рука зависла над областью одной из провинций, Кейли раскрыла глаза.
— Нужна более детальная карта, — пояснила она и разложила на столике другую. — Двое точно сейчас в этом регионе, наверняка, смогу сказать точнее, где именно. Не знаю, как зовут главного, но второго, кажется, кличут Ирек или Энрике…
— Имя Ибрагим вам о чём-нибудь говорит? — не сдержался я и хохотнул.
— Нет, — серьёзно ответила Кейли. — Ибрагима не вижу, вижу Эрика. И девушку.
И это отличало её от так называемых гадалок моего мира. Те схватились бы за подсказку и начали её раскручивать. Но наша девочка-медиум была настоящим сокровищем. И поэтому каждое её слово мы слушали очень внимательно.
— Эрик. Они зовут его Эрик. Иногда дурак, но это другое. Девушку зовут Таника. Она очень зла на кого-то. И тоже опасна. Не как главный, иначе. Она из тех, кто может всадить нож в спину и не поморщиться. Про таких говорят: «Не буди лихо…» Главного пока не вижу. Он скрыт. Не могу понять почему. Может, он с ними, а может — нет.
Пока она говорила, медальон начал отклоняться в сторону, притягивая руку владелицы вправо и вверх.
— Дурной райончик, — прокомментировала Ляся. — Руперт как-то ездил туда разбираться с одним неприятным типом, который перешёл отцу дорогу.
— Лихой у тебя камердинер, — уважительно произнёс я. — И как? Разобрался?
Ляся сдержано кивнула.
— Теперь у него шрам на запястье, один мизинец почти потерял чувствительность. И двое людей из охраны попали в реанимацию. Гадкое место.
— Да, — подтворила Кейли, не открывая глаз. — Вижу очень неприятные образы. Запустение, разбой, женщин, продающих себя, реки алкоголя, незаконная торговля, разный криминал…
Её передёрнуло, но руку она не убрала.
— Не знаю, чего именно они хотят, но я бы не советовала вам туда ходить. Район скверный. Они на окраине, так что вы столкнётесь не со всеми гадкими проявлениями этой локации, но… Я бы предпочла не ходить вообще, если бы было можно. И вам советую поступить так же.
— Мы бы и рады, но, возможно, у них одна моя вещь, и я обязан её забрать.
— Тогда дайте планшет, я скажу точнее, где их искать.
Ляся подала девушке планшет с раскрытыми картами, и та продолжила работу.
Камень потянулся ещё правее, и она скомандовала:
— Сдвиньте карту вправо. Ещё. Немного приблизь.
Ляся ловко следовала указаниям, и когда на карте чётко прорисовались контуры домов, Кейли замерла.
— Они здесь.
Девушка раскрыла глаза. Кулон, зависший под углом над одним из домов, коснулся его и начал крутиться, указывая, где нам искать противника.
— Они здесь. Эрик и Таника. И обитают там уже несколько дней, но скоро сорвутся с места. Если хотите поймать их, ловите сейчас. Главного почему-то я так и не увидела. Простите. Почувствовала, какой он, но найти не смогла. Если вам повезёт — он будет там же, но я ничего точнее больше сказать не могу.
— Ничего страшного, ты и так очень помогла нам. Спасибо!
Я протянул руку для рукопожатия, и она вдруг замерла, пристально посмотрела мне в глаза и неожиданно для всех произнесла:
— Так она говорила про тебя. Про прежнего тебя. Она тебя знает…
Глава 19
Таника, липовая администраторша, знала меня. По телевизору видела, в номер заселяла. Так что слова нашей ведьмочки Кейли ничуть меня не удивили, и когда я сказал: «Конечно, знает, как иначе?», девушка кивнула и поспешила уйти. А мне нужно было поймать Шану, чтобы воплотить первую часть разработанного наспех плана.
Она была рада помочь и сразу пригласила к себе.
— Сиди, не дёргайся, — строго сказала Шана, когда я скептически посмотрел на себя в зеркало. — Я ещё не закончила.
Она уже изменила мне форму носа, губ и разрез глаз. Не сказать, что я стал супернеузнаваемым, но черты действительно поменялись настолько, что на первый взгляд я больше напоминал деревенского дурачка. А когда улыбнулся — образ получился законченным.