Когда наши губы слились в поцелуе, я не иллюзорно ощутил слияние энергий. В моём мире это была лишь метафора, а здесь — нечто больше. Будто мы прикоснулись к каким-то фундаментальным запретным знаниям. Бельё с неё я чуть ли не сорвал, не желая ждать больше ни секунды.
Всё кружилось как в причудливом калейдоскопе. И эмоции, и ощущения, и вдохи, и шёпот, и моё имя, которое она на выдохе произносила на пике удовольствия.
Всё слилось в пульсирующем ритме. Поцелуй Луны и Печать Хаоса. Кто бы мог подумать, что они так хорошо совместимы.
После обоих накрыло лёгкое покалывание на кончиках пальцев. Мурашки. Приятная дрожь внутри. И при этом невероятная сила в каждой части тела. Линн улыбалась, кутаясь в простыню, и смотрела на меня игриво и искренне, нежно поглаживая по руке. Мне нравилось видеть её такой.
Остаток дня пролетел незаметно: в мелких хлопотах и разговорах с семейством Харрис. А к утру меня подняли как самого желанного гостя — вкусным завтраком, чистой, аккуратно сложенной одеждой на тумбочке и запиской со словами благодарности, что явился на ритуал.
Я мог оттягивать этот момент сколько угодно, и всё семейство бы извелось от нетерпения и любопытства, но мне никогда не нравилось водить людей за нос. Так что я собрался и вышел из домика в яркое солнечное утро. Линн, к сожалению, ночь провела не со мной. Она и день-то не должна была проводить таким образом. Приличия и все дела. Но мы были слишком поглощены друг другом, чтобы сопротивляться нахлынувшей страсти.
Да и оба заслужили небольшую приятную передышку в суматохе событий последних месяцев.
Семейный остров был закрыт для посещения туристам, и поэтому я не рассчитывал увидеть здесь папарацци, однако, одного всё-таки углядел. Оператор Линнеи махнул мне и скрылся за объективом что-то настраивая.
Вот же хитрая бестия, даже в такой день не упустила момент заиметь эксклюзивчик. Что ж, вполне имеет право, как полноценный участник церемонии.
Площадку, где должно было происходить основное действо, украсили цветами, лентами и каким-то плетёными композициями из веток и лоз. Но самым величественным и красивым оказалось нечто иное, чего я никак не ожидал увидеть на мероприятии.
Остроклыки. С лоснящейся шерстью, мудрыми глазами и естественной хищной грацией. Они сидели, образуя полукруг, не двигаясь с места, не скуля, не лая, не виляя хвостами.
Величественные как статуи, прекрасные как с картинки.
Церемонию открывала младшая племяшка Линнеи. Девочка вышла в красивом платье и начала что-то петь. Речь была мне неясна, и бабуля, неизвестно как подкравшаяся ко мне со спины, пояснила, что это их родной диалект, который они старались не забывать из века в век.
— Традиции надо чтить, предков — помнить, — наставительно изрекла она.
Ритуал проводили ранним утром, когда Луна уже скрылась с неба, но Линн ещё вчера пояснила, что так и задумано. Что за ночь во сне Луга благословит меня, и утром я сделаю мудрый выбор. Эти моменты казались мне суеверными и чуть-чуть смешными, но как сказала бабуля — традиции надо чтить. И если ритуал должен пройти так, то пускай. Если их род вплотную связан с этим небесным телом, и оно каким-то образом может влиять даже на отметины на их телах (не зря же у Линн такая соблазнительная «татушка» на нежной коже), то в этом действительно может быть сокрыто что-то важно. Как приливы и отливы, с которыми сложно спорить. Веришь или нет, но Луна и вода связаны, пусть и не настолько прямолинейной связью.
Когда племяшка завершила свою чарующую песню, вышли петь мужчины. Среди них я узнал и отца Линнеи, и дядю Анри. Не знаю, зачем нужен был весь этот концерт, но все Харрисы явно готовились к этому дню и хотели, чтобы всё получилось красиво. На удивление мужской хор тоже оказался весьма впечатляющим. Не настолько, насколько удивила племяшка, которая могла тянуть высокие ноты долго и без фальши, но вполне на уровне крепкого народного ансамбля.
Дальше был танец, символизирующий Первую Пространственную Войну и то, к чему это всё привело. И хоть постановка чем-то напомнила балет, выглядело это тоже на уровне. В какой-то момент я даже забыл, где нахожусь, и похвалил артистов. Бабуля Харрис хохотнула и приобняла меня за предплечье, ласково похлопывая.
И вот когда ритуал, наконец, вышел на финишную прямую, меня попросили занять центральное место. Я встал, окружённый остроклыками, которые так и сидели, не двигаясь и не подавая никаких признаков дикой животной природы. Только по горячему дыханию вожака, которым тот обдавал меня в спину, убедился, что они настоящие. Они, конечно, наблюдали и едва заметно шевелились, а самый молодой, сидевший с краю, даже в какой-то момент почесал задней лапой под рёбрами, но быстро принял привычную стойку и больше не косячил.