Терр кивнул, хмуря брови от волнения, будто всё ещё думал, что влюблённость Руби в меня была чем-то весомым. Но все мы понимали, что эта симпатия была мимолётной и, скорее, дружеской.
— А ты тоже кое-что для меня сделай, ладно?
— Конечно, что попросишь.
— Приглядывай за Линнеей. Она импульсивная, горячая, может наломать дров, если что-то пойдёт не так. Она сначала действует, потому думает. И хоть в этом есть своё очарование, не хочу, чтобы она покалечилась. Ладно?
— Ты б её видел! — усмехнулся Терр. — Она превращается в кошку, шерсть горит синим пламенем, а когти способны рвать металл и крошить бетон. Я бы не позавидовал никому, кто встанет у неё на пути.
— И всё-таки…
— Конечно. Не беспокойся.
Мы пожали руки, и я отпустил его назад. Печать Хаоса внутри меня уже пытала. Я в какой-то степени тоже был склонен действовать необдуманно и сейчас ощущал это особенно остро. Развернул лист бумаги, в котором Капальди дал координаты всех интересующих меня ребят.
— Ну что, Руби, ставь чайник, — усмехнулся я и щёлкнул пальцами.
По привычке, просто так.
Яркий калейдоскоп перенёс меня к большим кованным воротам, мягкой брешью прорезавшей высокий глухой забор.
— Так-так-так… И где это мы? — спросил вслух, перенося себя внутрь огороженной территории.
Подъездная дорожка вела через зелёную ухоженную алею к роскошному поместью. Недолго думая, прыгнул к входу.
— Мать твою! Канто! — взревел противный голос позади. — Ты что себе позволяешь?
Я улыбнулся и развернулся на пятках, прекрасно понимая, кого увижу.
— Джонни Персиваль-младший! Какая встреча!
Видимо, Капальди перепутал адреса и прислал меня к язвительному жёлчному сморчку по ошибке.
— Убирайся вон! Ты на частной территории. Тебе нечего тут делать!
— Или что? Папочке нажалуешься? Вот только, боюсь, ему будет всё равно.
Джонни побагровел, взмахнул рукой и сжал пальцы.
— Твоя магия на меня не девствует, — рассмеялся я. — Забыл?
— Сдохни уже! — прорычал он от бессилия сжимая ладони в кулаки.
— Не-а, всё ещё не работает.
Он гаркнул нечто нечленораздельное, вытащил телефон и принялся куда-то звонить. Охране или отцу. Без разницы. Я не планировал дёргать этого кота за яйца, но в заметках Капальди не было других адресов, по котором могла бы находиться Руби.
— Сейчас ты у меня попляшешь, — бормотал Джонни. — Я тебе такой ад на земле утрою за вторжение на частную собственность, что тебе мало не покажется. За всю жизнь не расплатишься…
— Джонни! — гаркнул грозный женский голос, оттеняемый хлопком тяжёлой входной двери, и я подумал, что на крыльцо вышла его мать.
Однако от удивления прикусил язык. А Джонни побледнел и в жопу его втянул.
— Тебя разве не учили хорошим манерам? — снисходительно спросила она. — Ты же из высшего общества! Разве так ведут себя с гостями?
Светло-серый костюм хорошо сидел по фигуре и подчёркивал достоинства барышни наилучшим образом. Точёная талия была перетянута изящным чёрным ремешком, а грудь, обтянутая белой блузкой, могла соперничать по красоте только с ногами, изящно оголёнными юбкой правильной длины.
— Я так рада видеть тебя, Канто! — произнесла красавица, убирая прядь непослушной огненно-красной чёлки за ухо.
Остальные волосы были подобраны наверх и подколоты заколками с драгоценными, судя по блеску, камнями.
— Руби! Ты прекрасно выглядишь! — восхитился я и пошёл ей навстречу.
Мы обнялись, и она смущённо поинтересовалась, какими судьбами меня забросило в поместье Персивалей.
— Исключительно по рабочим делам. Собственно. Мне, скорее всего, потребуется твоя помощь.
— Тогда пройдём в дом, я познакомлю тебя с отцом, он должен вернуться с гольфа с минуты на минуту. Вы официально не были представлены, так что стоит исправить это недоразумение.
Я бросил короткий взгляд на Джонни, а Руби развернулась в его сторону и ласково произнесла:
— Сводны-ы-ый бра-а-а-ат! Не хочешь пойти с нами и выпить чаю?
Джонни зарделся, пнул какой-то попавшийся под ногу камень, демонстративно развернулся и зашагал по аллее в противоположную от нас сторону.
— Он не такой мерзкий, как мы привыкли считать, — рассмеялась Руби. — И на самом деле не такой злой. Просто недолюбленный и гордый. Я ещё сделаю из него человека!
Я вздёрнул бровь, недоверчиво косясь на подругу.
— Честно-честно, — заверила она. — Но пока ещё какое-то время поприкалываюсь над ним. Он так смущается, когда я зову его сводным братом, — хихикнула она.
В гостиной нам быстро подали чай со сладостями. Судя по отношению персонала, Руби стала любимицей в поместье. Она же, казалось, всю жизнь тут жила, так ловко обращалась с приборами, ровно держала спину (хотя противовес под рубашкой у неё имелся внушительный), мягко, но без смущения общалась с прислугой. В общем, чувствовала себя как рыба в воде.