Быть сильным не стыдно.
Быть добрым не стыдно.
Злиться не стыдно.
И быть собой — тоже не стыдно. Ведь в каждом из нас переплетены и сильные, и слабые стороны. И можем быть разными в разных обстоятельствах.
Эти и многие другие слова, настраивающие молодняк на победы, произнёс тренер на открытии своей школы, куда мы с Линн не могли не прийти. Она уплетала шаверму и вытирала с щёк соус, не замечая, что испачкала не только их, но и кончик носа, а я не спешил ей об этом сообщать, потому что выглядела они мило и явно наслаждалась процессом поглощения пищи. Мешать ей было бы преступлением.
Так что я просто протянув ей пару салфеток и направился сквозь толпу, чтобы оставить тренеру письмо. Не хотел подходить и рассказывать невероятную историю о своём перемещении. Он мог не поверить и сдать меня в дурку. Или просто выдать охране, имел на это полное право. Но и не рассказать ему я не мог. Просто с ума сходил от мысли, что он может до сих пор верить, что я напал на него и чуть не убил. Он должен знать, что произошло на самом деле. Должен знать, что это был не я. А Алан.
Тот самый, который сейчас сидит в тюрьме и вряд ли когда сможет её покинуть, даже несмотря на то, что сдал всех своих сектантов-подельников. Их переловили как крыс, взяли под следствие. И никакого Ордена Отрицателей больше нет. В нём нет и потребности, но особенно фриканутые могли бы продолжить войну против Героев, желая смести их с лица Земли, чтобы не создавать новых «угроз прорывов аномалий».
Так что я написал письмо, где изложил все безумные детали. Духу поговорить лицом к лицу так и не набрался. Но, может, оно и к лучшему. У тренера новая жизнь, прекрасная невеста, своя школа.
А у нас с Линн ещё столько дел, что вряд ли задержимся в Питере надолго. Так что письмо с объяснением — лучший вариант. И если то перемещение на несколько секунд на его кухню не выпало из памяти тренера, то он поймёт, что в письме всё правда. А если вдруг этих воспоминаний у него уже нет, то хотя бы зерно сомнений в том, что на него напал я, Андрей, лучший ученик, поселится в его сознании. И даже этого мне хватит, чтобы спать чуть спокойнее.
Так что передал конверт его будущей жене, обменялся любезностями и вернулся к Линн, которая закончила с едой и теперь читала газету, которую подрезала в метро.
— Смотри! — она ткнула пальчиком в заголовок и принялась зачитывать: — «Съёмки загадочного сериала на Дворцовой площади с „левитирующим мужчиной“ напугали жителей города». Бла-бла-бла… «Но, возможно, скоро мы увидим первый эпизод столько заинтриговавшего всех сериала». Это же про тебя? Про тебя и Алана, да?
На фото определённо были мы, тут не возникло никаких сомнений.
— Сериала, значит? А ловко он это придумал, — усмехнулся я.
В том, что это дело рук Артёма, который дал мне визитку, не оставалось сомнений.
— Тот странный мужик, про которого ты рассказывал? Думаешь, это он?
— Вне всяких сомнений. Может, не прям лично, но с его лёгкой руки. Умеет он заметать следы. И с представителями власти договариваться умеет. Сам видел.
— И что, мы пойдём с ним знакомиться? — произнесла Линн и, наконец, заметила соус на кончике носа.
Стёрла, нахмурилась и как ни в чём не бывало облизнула руку.
«Кошка»… — усмехнулся я.
— Пойдём, обязательно пойдём. Но сначала есть одно дельце.
— Какое? Зайдём ещё перекусить?
— Перекусить? Ещё? — уставился на неё, не понимая, как в этой хрупкой барышне помещается столько еды. — Ты что, не наелась?
— Почему? — засмущалась она. — Наелась. Но если зайдём, то буду не против.
— Не переносишь вида пустой миски?
— Что? Какой миски?.. Ах ты! — не сразу поняла она мой прикол.
— Да никакой, никакой. Не бухти, зубастая, — усмехнулся я, потрепав по голове и обнимая за талию. — Сейчас придумаю, чем ещё тебя накормить. Сладости любишь?
— А то! — обрадовалась она и принялась хлопать в ладоши.
— Тогда в кондитерскую, а потом в хранилище знаний!
— Это где? — сворачивая газету, спросила она.
— В книжный, — пояснил я. — Хочу Ли Рою «Большую Советскую Энциклопедию» подарить. Все тома.
— А много их?
— Ты даже не представляешь, — рассмеялся я. — Ну и электронный архив справочников, учебников и других энциклопедий нашего мира. Пусть изучает, — я помахал в воздухе флешкой на гигабайт. — Он как раз хотел диссертацию написать. А там, глядишь, и книгу издаст, с кратким изложением и сравнительным анализом.
— Книжный так книжный, — махнула она рукой. — Но сначала десерт?